Забери мечту с собой

Но это мой долг и моя обязанность!

Когда были уложены все, кто больше не сможет покинуть этот лес, и на покрывало из листьев было уложено тело моей матери, я сама накрыла его осенними цветами, фиолетовыми с черными прожилками, ставшими символом моей скорби.

Все отошли от края, и лес огласился тоскливой поминальной песнью: Тирьяна, подняв голову к звездам, отдавала им свою боль. К ней присоединялись все новые и новые голоса. Казалось, даже птицы и звери поддерживали нас в скорби. Я стояла на краю ямы и собирала силы для обряда.

Горевшее в груди пламя добралось до кончиков пальцев и, наконец, вырвалось с глухим ревом – накинулось на ушедших за грань. Как только последнее тело стало пеплом, земля сама начала погребение. И когда закрылась последняя трещина, я выплеснула всю накопленную боль. Теперь это место никто не сможет осквернить своим присутствием, слишком много боли разлито вокруг, каждый прочувствует ее на себе.

К концу ритуала мой резерв истощился, я обессиленно упала на колени с последним словом поминальной песни, резко оборванной с восходом солнца.

Меня подхватил Риол и, подняв на руки, направился к лошадям, привязанным поодаль. Они нервно прядали ушами, косили глазами, фыркали. Им тоже страшно. Усадив меня на лошадь, Риол печально посмотрел и, тронув мою косу, прошептал:

– Прости маленькая, мне жаль, что на тебя свалилось слишком много. Никто не ждал беды, хотя твоя мать предупреждала совет. Я клянусь тебе, Хранительница, что впредь твои слова всегда будут услышаны и никогда не останутся без внимания.

О, Великая Богиня, мои волосы, мои золотистые волосы стали белее снежных шапок горных вершин, нависающих над Рассваном! Я потерянно взяла свою косу в руку и даже потеребила пальцами. Бездумно, рассеянно, просто пытаясь вернуть ясность мыслям, заглушить эхо поминальной песни, все еще звучавшее у меня в голове. Риол, тяжело вздохнув, единым движением взлетел в седло и сказал:

– Надо ехать, я чувствую напряжение леса, он шепчет, что убийцы наших братьев уже слишком близко.

Пустив лошадь в галоп, Риол направился в сторону гор. Надеюсь, обоз и его беременная жена благополучно добрались до заветной границы. Мы тоже стремились под защиту гор. Каждый из нашего похоронного отряда чувствовал приближение погони. В воздухе и груди нарастало напряжение, скручивавшее внутренности в тугой узел и заставлявшее отчаянно пришпоривать лошадь.