Афрофикшн

Теле- и интернет- новостные источники пестрили заголовками: «Нет насилию», «Жестокое избиение средь бела дня в центре Москвы», «Бойня в День города», «На каждую силу найдется более серьезная сила».

Я посмотрела на безмятежно спящего Макса. И мне почему-то стало жаль его. О степени незавидности собственного положения я пока не подозревала. С ощущением сдавленности в горле я начала смотреть сообщения, просматривать отметки на видео. На записи Макс выглядел просто огромным по сравнению с хрупкой официанткой.

Я тоже выглядела мелкой, лицо размыто, но как-то умудрились узнать. Слишком старательно я выпячивала свою личность. И вот.             Более ранние новости писали про двоих неизвестных с ребенком. Чуть позже пошли упоминании о блогере Кире Найт @kira_night – начинающей писательнице и ее спутнике Максиме Шевцове – сотруднике МЧС России. Новые заголовки: «МЧС на мыло», «Интеллигенция и быдло – горючая смесь».

В то утро мы занимались любовью как ни в чем ни бывало, но внутри у меня образовалась пустота.

Перед глазами стоял вчерашний шлепок по лицу и казалось, что Макс стал совсем чужим, что все это время прятал свою истинную сущность.

Макса уволили из МЧС в тот же день. По заявлению официантки даже завели уголовное дело. Я поддержала его как смогла, свидетельствовала в его пользу, с оговоркой, что не одобряю рукоприкладство и можно было решить вопрос без него. Но и заострила внимание на дерзком поведении «потерпевшей» по отношению ко мне и к ребенку.

Настораживало, что Макс особо не раскаивался, говорил, что официантка сама напросилась. По крайней мере, когда этот разговор поднимался в кругу близких знакомых. Я настойчиво пыталась объяснить своему мужчине, что таким поведением он ставит под удар меня. У той девушки могли оказаться защитники с не менее развитой мускулатурой. Муж, отец, парень, старший брат. И если они решат отыграться, то под удар попадет не он, а я. Макс только махал на меня и говорил, что во мне говорят издержки профессии (пока еще хобби) в виде богатой фантазии.

В соцсетях нарастала травля. Я позакрывала все аккаунты, многих заблокировала. Все ждали, что я как минимум покаюсь, якобы я понятия не имела с кем связалась и тоже являюсь жертвой абьюзивных отношений, но ни в коем случае не пособницей этой неоправданной жестокости. Жертвам абьюза прощают все. Но я ею не была. Я молчала. Ни оправдывать, ни очернять Макса еще больше публично я не собиралась.