Афрофикшн

В ряду из пяти спикеров сидела Арина Рутт – готическая и очень чувственная девушка – писательница, одна из основательниц известной школы литературного мастерства. Я восхищалась ее талантом. Среди многих зазнавшихся умников она была настоящей. У неё хотелось поучиться – не только писать – глубоко и проникновенно, – но и складно говорить.

Мы познакомились года три назад. Я посещала ее презентации и творческие вечера. Она меня запомнила. И даже дала мне свой электронный адрес для отправки рукописи на ознакомление. Она сказала, что если ей понравится, то она поможет пристроить текст.

Но за три года обратной связи я не дождалась. А напомнить о себе то ли стеснялась, то ли боялась. Не прочитала или не понравилось? Этот вопрос остался открытым.

Но меня пригласили в литературную тусовку. Вспомнилась радость ежемесячных встреч. Мы снимали квартиру на один вечер в центре Москвы. Туда набивалось до тридцати человек. Говорили о писательстве, делились текстами и достижениями. Гора обуви в прихожей, героические вешалки и крючки для одежды (особенно в холодное время года).

Каждый новый гость неизменно с бутылкой вина подмышкой и пакетом еды.

Толпились на просторной кухне, разбившись в группы по двое-трое. Потом перетекали в гостиную, садились в круг, читали, обсуждали. Короткие перебежки за вином. И неизменное: «А давайте закажем пиццу».

Каждое последнее воскресенье месяца. Когда мы начали встречаться с Максом, я сразу обозначила, что в этот день меня ни для кого нет. Он поначалу немного нервничал.

Я засиживалась там допоздна. Но уверила его, что на этих вечерах мужчины как бы не совсем мужчины. «Задроты книжные?» – уточнил он. Да, – согласилась я, чтобы успокоить его. Хотя и сама все больше убеждалась, что мужчины-писатели не в моем вкусе.

Как же зовут этого белобрысого? Такой притягательный тембр! Я приблизила через камеру телефона табличку с его именем. Без очков разглядеть не могла. Захар Шива. Загуглила. Молодой писатель. Критик. Молодой – скорее всего моложе меня. Арина тоже моложе меня, но с защищенной докторской по литературе.

Давно не видела ее. Еще до скандала я не успела рассказать коллегам из тусовки про договор с издательством, а после – больше не выходила на связь.

Когда дискуссия закончилась, кто-то из зрителей засобирался уходить, но большинство обступили спикеров, чтобы познакомиться, выразить признательность или переговорить тет-а-тет. Я все никак не могла придумать повода заговорить с Захаром. Казалось, он меня сразу раскусит.