Камера смысла

– Давайте раскроем тему, если вы не против.

– Взгляните на птиц, – продолжал профессор. – Они хотят есть и не стесняются отталкивать друг друга в погоне за хлебом. Они не пытаются сделать вид, что не интересуются едой, чтобы прослыть приличными людьми. Да и с чего бы, они ведь – птицы. Окей? Остановимся на этом примере. А теперь вернемся к нам. Нам с детства внушают некий перечень правил. Кодекс морально ответственного человека. Чего в нем только нет. И надо быть скромнее в запросах, и не выходить за рамки, и не повышать голос, всегда слушать старших и не завидовать более успешным.

Не знаю… не представляю, чего в жизни можно достичь, исходя из этих правил. Никакой свободы самовыражения, никакого эгоизма, спортивной злости, конкуренции и амбиций. Амбиции – вообще двигатель прогресса. А мое самое любимое: желать денег и славы – грешно. Вот так. То есть трудиться в поте лица не грешно, а денег за это хотеть – очень даже! – ветер был довольно свежий, и профессор приподнял воротник кашемирового пальто.

– Вы считаете по-другому?

– Желание жить хорошо, желание красоты и земных радостей – есть знак культурного разума и воспитуемой души, моя дорогая. За собой нужно следить, держаться достойного уровня, исходить из высоких потребностей. Иначе к чему вообще весь научно-культурный прогресс?

– Не могу не согласиться с вами, Платон. Но как вы воспитывали сына, абсолютно либерально?

– Для себя я решил так: воспитание – это такой способ закаливания характера, в целом весьма нужный, но его легко спутать с навязыванием правил, подходящим далеко не всем, – он замолчал.

Облокотился на скамейку и прикрыл глаза. Солнце, с трудом пробившись сквозь низкие облака, поцеловало его в правую щеку. Он вздохнул и улыбнулся.

– Отличная погода сегодня! В самый раз для прогулки, если не засиживаться, – сказал Вальтер. – Давайте пройдемся немного?

Он поднялся, бросил пернатым остатки хлебного пиршества.

– А теперь вернемся к птицам. Они повинуются естественным законам, и закон этот гласит – будь тем, кто ты есть.

И все. Только людям свойственно хотеть чего-то и одновременно ненавидеть себя за свои желания, – заметил он, отряхивая руки от крошек.

– Похоже на то…

– А знаете, почему?

– Почему?

– Я полагаю, это от того, что большинство наших желаний – не совсем наши. Они, скажем так, не истинные. Огромная часть того, что кажется нам важным, просто навязана другими людьми. Сначала родственниками, потом друзьями, потом черт знает кем еще.