Путевой светлячок

Так неустанно твердила моя гувернантка, а папа почему-то не спешил разуверять.

Я тяжело вздохнула и уже собралась встать, чтобы покинуть библиотеку, но услышала приближающиеся, очень хорошо знакомые голоса, шелест парчовых юбок Дариэлы и шаги отца. Они зашли в комнату и, судя по звукам, устроились в креслах возле камина, не заметив меня.

Я почувствовала, что попала в неловкое положение. Дариэла – давняя папина подруга, но меня не выносит и почему-то ревнует. Если сейчас обнаружить себя, она наверняка найдет, чем в очередной раз задеть или унизить.

А если затаиться, то неизвестно, как долго придется сидеть. Пока принимала нелегкое решение, вошедшие заговорили, и я, едва дыша, решила в случае чего прикинуться спящей.

– Так ты согласна принять мое предложение, Дара? – спросил отец.

Услышав вопрос, я похолодела. Неужели отец хочет жениться на женщине, которая ненавидит меня?

– Я должна ответить тебе согласием? В то время, когда по всему дому висят ее портреты? Как ты можешь так относиться ко мне, Эвиэл? – истерично воскликнула она.

Послышался шорох, шелест юбок и только затем глухой голос отца:

– Я прикажу сегодня же снять их и убрать на чердак. Не думай о ней, любимая.

В лицо мне словно песком сыпанули, а дыхание перехватило – я заморгала и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Он хочет убрать все мамины портреты? Ведь он любил ее, все так говорят, и я часто замечала, что папа подолгу останавливается возле ее изображений.

Мама умерла сразу после моего рождения, а отец почти тридцать лет жил фактически затворником и никого не хотел видеть.

Пока полгода назад не встретил эту хищницу, Дариэлу, на одном из ежегодных балов во дворце Повелителя.

А Дариэла все говорила и говорила… А у меня сводило зубы от заискивающего, воркующего голоска.

– Все равно она будет все время у тебя перед глазами.

Невольно будешь нас постоянно сравнивать.

Отец в недоумении заметил:

– Не понимаю тебя, любимая. Портреты уберут, я…

– Я говорю о Хельвине! – заявила Дариэла и продолжила просящим тоном: – Ей же неделю назад исполнилось тридцать – девушка совершеннолетняя. Выдай ее замуж или отошли куда-нибудь. Не хочу видеть ее в своем будущем доме!

Я снова услышала шорох – похоже, отец встал и подошел к камину.