Галерея неудачников. и другие рассказы и повести

Ему по-прежнему казалось, что он спокойно спит облокотившись на стол в аудитории, а ненормальная Елизавета Савична мучает его и сокурсников своими бредовыми познаниями.

Выставили Вову Лодочкина на конечной станции в Красноярске. На все вопросы о месте жительства и имени личности он, гримасничая, отвечал:

– Я учил, правда учил, но не помню.

Никаких документов при Вове не было. После долгих расспросов милиционер вздохнул, махнул рукой и отвёз джинсового студента в надлежащее место.

В псих лечебнице к Вовочке относились хорошо.

Он вкусно кушал, сладко спал на чистой и мягкой постели. И никто не устраивал семинаров по сопромату, что Вову Лодочкина, конечно же, устраивало.

Каждый вечер, новоиспечённый не буйный шизофреник Лодочкин, гулял в саду среди опадающей листвы и нелепых скульптур советского периода. Каждый раз, стоя у какого-либо посеревшего от времени изваяния, он начистоту выкладывал всё, что знал по сопромату, при этом нарекая каждую скульптуру Елизаветой Савичной.

И так текла его студенческая жизнь, во время которой Вова узнавал всё новое и новое по сопромату, и он уже было приготовился сдавать сессию, как неожиданно одна из скульптур с ним заговорила:

– А я не Елизавета Савична.

Ты чего, парень, тоже ненормальный? Надо же, такой молоденький, а уже псих.

– Так вы что, новый преподаватель? Жаль. Я к Елизавете Савичне уже, знаете ли, привык. А вас как зовут?

– Света.

– А по отчеству?

– Да я не помню уже.

– Теперь, значит, вы будете преподавать сопромат?

– Нет.

Вова Лодочкин опешил. Он вгляделся в фигуру, и та вдруг приобрела вполне чёткие формы женщины с печальным лицом.

– А вы красивая. Но как же сопромат? Кто теперь будет меня учить?

– Я могу учить. Хочешь научиться летать?

– Нет – это вы, наверное, ненормальная. Я точно знаю, что люди не летают. То есть летают, но только на подручных средствах – на самолётах или воздушных шарах. А так, чтобы самим взлететь… Вот йоги, говорят, летают…

Девушка, не слушая размышлений Вовы, прищурившись, вглядывалась в кучевые облака, которые втягивали в себя закатное солнце, при этом окрашиваясь в нереально красные тона.

– «Отчего люди не летают так, как птицы? Нет, говорю, отчего люди не летают, как птицы?»… Это Островский, – она неожиданно строго взглянула на Вову. – Но не тот, у которого закалялась сталь.

– «Гроза», – Вова кивнул и задумчиво произнёс. – Я помню, читал. Только сложно было пьесу читать.