Хозяйка механической мастерской

– Извините, мисс Ингриет, но у меня нет подобных распоряжений на этот счет, – помотал он головой и протянул автоматическое перо и лист бумаги с ближайшего стола. – Можете написать заявление. Что у вас случилось?

– Я прохожу свидетелем по делу об убийстве мистера Уилла! – раздраженно ответила я, озираясь по сторонам в поисках какого-нибудь знакомого лица.

К сожалению, с утра в участке царил настоящий муравейник. Ругались две торговки, обвиняя друг друга в воровстве, без конца дзынькал звонок телеграфа, мимо провели паренька в лохмотьях, заломив ему руки за спину, один из секретарей громко долбил по клавишам пишущей машинки, фиксируя показания.

Стало как-то мерзко и противно от того, что для них я очередная скандальная особа, к тому же с окровавленной птичьей головой в мешке.

– У инспектора много дел, мисс. Оставьте заявление, и он обязательно с вами свяжется… – полисмен посмотрел мне прямо в глаза, не договорив фразу.

– Если посчитает нужным… – грустно покачала я головой.

А ведь говорил, чтобы обращалась в любое время… Красивая фраза, не более.

– Что значит если? – громогласно раздалось позади меня.

Вздрогнув, я обернулась. Он опять словно заполонил собой все пространство. Стремительный, широкоплечий, он словно вырос из ниоткуда за моей спиной. Приподнял в приветственном жесте шляпу-котелок, улыбнулся.

– Мисс Ингриет, – чуть наклонил он голову.

Что-то внутри радостно трепыхнулось – он меня запомнил!

– Кэп, мисс Ингриет можешь пропускать ко мне в любое время дня.

И ночи тоже, если придется, – командным голосом проговорил мистер Крэйтон полисмену без тени улыбки на лице.

Полисмен перевел на меня заинтересованный взгляд, и я невольно смутилась повышенного внимания.

– Как скажете, детектив, – невозмутимо ответил он, посторонившись и освободив путь.

Мистер Крэйтон сделал приглашающий жест рукой, пропуская меня вперед, но тут его взгляд перехватил мешок, который я судорожно сжимала в руках.

– Что там у вас? – нахмурился он.

 – Давайте, помогу.

И решительно протянул к нему руку. Я отпрянула, пряча мешок за спину.

– Петушиная голова, – чистосердечно выпалила я.

Мужская рука так и замерла в воздухе, полисмен округлил глаза, с недоверием уставившись на мешок.

– Голова? – переспросил следователь с завидным самообладанием. – Или весь петух?

– Голова, – подтвердила я смущенно. – Отдельно от тела. Само тело, скорей всего, почило в чьем-то супе.