Моя истерика

Никто не знал, как ей сейчас больно. У людей свои проблемы. Она могла думать только об одном: «Тихо, дома. Слёзы потом. Не смей расплакаться. Только не при всех. Только не при людях».

– Подходите с Линой на бетонку часов в семь, а я чуть раньше пойду, – сказала Оля, когда они с Антоном подошли к их дому.

– Придём, а ты не расстраивайся, – подбодрил Антон, – и не наделай глупостей!

Девушка его уже не слышала. Молча кивнула и поспешила к своему подъезду.

Оля зашла в квартиру, бросила сумку в коридоре, взяла медведя и села на пол.

Дома никого не оказалось. Можно плакать навзрыд, пока не станет легче. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел её в таком состоянии.

Щёки испачкались в растёкшейся туши, а плюшевый мишка промок. Оля не могла поверить в случившееся. «Жизнь… Никогда не знаешь, что от неё ждать. Совпадение? Вряд ли. Судьба. Интересно, он меня видел? Впрочем, какая уже разница. А вдруг это был не он?! Вдруг зря я так убиваюсь? Нет, точно он…», – мысли быстро сменяли друг друга.

Боль не собиралась уходить. Оля задыхалась от слёз, но не могла перестать плакать. Она ненавидела себя за слабость. Не хотела ничего видеть, ничего слышать, ничего чувствовать.

– Не ожидала от него предательства. Никогда. Только не от него… Мог бы рассказать с самого начала, а не нагло врать… Я бы поняла, и мы бы остались друзьями. Почему всё так?!», – шептала Оля в тишине, как безумная.

Мысли рвались наружу. Она не могла о нём не думать. Ни на секунду не могла выкинуть его из головы.

Ненависть затмевала разум.

– Он спешил к ней. Всегда… А я верила… К ней, а не ко мне, – рассуждала Оля, и в этот момент её сильнее всего волновало, что она не успела показать Кириллу новые стихи.

Наконец успокоившись, Оля поднялась с пола и умылась. Легла спать, надеясь, что когда проснётся, всё забудет, как плохой сон.

Не забыла.

Истерика кончилась, но угасшая боль ещё долго будет вспыхивать снова и снова, обращаясь в ночной кошмар.

Девушка не переставала думать, не могла отвлечься. Чувствовала себя разбитой и обманутой, словно ею поиграли, как куклой. Кирилл поступил хуже, чем Стас, и послевкусие было омерзительней.

Оля, несмотря на жару, выпила кружку горячего чая с конфетами. «Мы с Кириллом всегда сидели на балконе за столиком», – подумала она и запретила себе каждую мелочь ассоциировать с парнем. Она надела узкие фиолетовые джинсы и чёрную майку с розовыми надписями.