Моя истерика

Ходили на дополнительные занятия по обществознанию к нашему самому лучшему учителю и занимались сложной для меня алгеброй с преподавателем Павлом Александровичем.

Никогда не забуду Пал Саныча. Он часто называл нас лапоньками, а мы его между собой – лапулей. Ему было около шестидесяти лет, но мы быстро нашли общий язык. Он так здорово всё объяснял, что даже я, баран в математике, многое понимала. Сложные объяснения он разбавлял шутками и всегда смеялся над нашими. После часа занятий алгеброй мозг взрывался, поэтому Пал Саныч нас отвлекал.

Рассказывал смешные анекдоты, загадывал загадки, учил интересным штукам, например, как на пальцах посчитать синус и косинус. Было интересно слушать о происхождении Вселенной.

– Девочки, когда-то была ма-а-ахонькая-махонькая частичка, и однажды она взорвалась, превратившись в целую Вселенную, – говорил он, эмоционально жестикулируя.

Хотела бы я на миг вернуться в ту квартиру, увидеть его приветливую жену, детские фотографии внуков и почувствовать аромат пирожков из кухни.

Жаль, всё бесследно ушло и никогда не повторится. Вряд ли я когда-нибудь увижу этих милых людей.

* * *

Осенью, пока было тепло, мы с Риной гуляли. Чаще всего вдвоём. Ни у неё, ни у меня не было парня. Я забила на поиски – надоело, а она хотела кого-нибудь найти.

Рина год встречалась с мальчиком из нашей школы, и в это время у неё не было подруг. Общаться мы с ней начали в десятом классе (Рина перешла к нам в девятом из параллельного) на школьной дискотеке перед Новым годом.

Наши одноклассники часто устраивали вечеринки в честь праздников, а мы с подругой приходили поддержать коллектив. Когда все танцевали, мы стояли в сторонке и обсуждали всё и всех.

Когда Рина рассталась с парнем, она обрела свободу. Мы стали гулять вместе, без Антона. Они друг друга недолюбливают. С Линой я тоже стала реже видеться, отчасти потому что Карина обижалась, когда я проводила время не с ней.

Иногда компанию нам составлял Саша. Он раньше учился в нашей школе. Мы дружили, но гуляли периодами из-за ссор.

Часто ругались, быстро мирились. Он всегда был разным: весёлым, добрым, злым, расстроенным, задумчивым. В нём я видела себя. Человек настроения.

Саше не везло с девушками. Думал, что причина в худобе. Комплекс засел глубоко, и мне не удавалось убедить Сашу, что телосложение не делает человека хуже или лучше. Он не слушал, но тоже всегда меня поддерживал, жалел и давал советы. Были моменты, когда все отворачивались, а он не бросал.