Источнику стало известно. Без грифа секретности

Один, лет сорока пяти, с наметившимся животиком и сбитой далеко на затылок фуражке напоминал своими усами флотского офицера, какого-нибудь просолённого старпома с парусника, из тех, что в прошлое столетие бороздили моря и океаны, открывали новые земли и давали им названия, не испрашивая разрешения ни у дряхлеющей Англии, ни у какающих ещё в свои штаны Соединённых Американских Штатов.

Второй – тот был интереснее. Высокий красавец польского разлива, с соответствующими облику густыми усами, чуть обожжёнными табаком.

Один глаз серого цвета, второй – голубого. Причём, глаз голубой, после контузии, полученной во время Брусиловского прорыва, практически ничего не видел, но выглядел потрясающе красиво.

Кстати, результатом этой контузии была глухота на одно ухо, потому штабс-капитан старался держаться к собеседнику одним боком, напоминая всем своим обликом яхту, идущую в крутой бакштаг.

Судя по выражению их лиц, офицеры вели разговор о вещах хотя им известных, и понятных, но весьма малоприятных для обоих.

– Вот и всё, господин Шаблинский! Приплыли… – это тот, что постарше, заговорил с грустью в голосе, и тут же уточнил. – Мы приплыли, а Вам ещё плыть да плыть!

– Господин полковник! Куда на этом, – штабс-капитан показал на сопящий пароходик. – Куда на нём можно уплыть? Пять метров ширина! Одиннадцатый год постройки! На две паровые машины триста сорок лошадиных сил! Октябрь на дворе…

– Бросьте, штабс-капитан! Что – октябрь? Берите пример с Адмирала, он весь Север исходил, во льдах, и ничего! Доплывёте до Обдорска, а там вас англичане встретят.

– Встретят? – в голосе штабс-капитана зазвенело сомнение. – Англичане? Господин полковник, нас встретят англичане?

– Встретят, встретят, не сомневайтесь! На Вас, всех нас и на всю Россию им, конечно, наплевать, а, вот за это золотишко они постараются.

– Владислав Станиславович! Осень ведь, тысячи километров неизвестного пути впереди… а мы, с таким грузом, на этом…

Штабс-капитан выразительно кивнул в сторону пароходика.

При этом один его глаз вспыхнул праведным негодованием, а второй, невидящий, вдруг повернулся и уставился на полковника.

– Послушайте, Николай Александрович! И, особо прошу – запомните, что я Вам сейчас скажу. – Седой полковник закрылся от этого неживого взгляда ладонью, из-под неё испытующе посмотрел на подчиненного.