Ты богиня, детка! или Возвращение в Асгард

Ее платье, некогда белое и явно дорогое, выглядело затертым и измятым. В вытянутых и высоко поднятых руках она держала большую железную чашу, в которую откуда-то сверху падали крупные тягучие капли. Змею, что источала тот самый яд, я увидела последней. Она, скрытая тенями, свисала с потолка пещеры прямо над головой заточенного бога.

Своенравный бог Локи и его верная жена Сигюн. Родители моего возлюбленного.

– Мама, – наконец позвал Кей, его голос прозвучал тихо и казался совсем чужим.

Женщина вздрогнула, и я отчего-то вместе с ней.

Она обернулась и чуть не уронила чашу, но Кей вовремя оказался рядом и помог удержать ту на весу.

– Давай мне. – Кей забрал чашу у блондинки, и та сразу обняла его, крепко прижимаясь к груди.

– Нарви, мальчик мой…– прошептала она, и по ее щекам потекли слезы. – Нарви, сынок…

У меня самой от этой сцены защипало в носу, а горло сдавило спазмом. Я впилась ногтями себе в ладонь, чтобы прийти в чувство и не расплакаться.

– Не плачь…– глухо отозвался Кей.

 – Не надо… Все хорошо, я вернулся…

– Как вернулся? – встрепенулась Сигюн и посмотрела на сына с испугом. – Тебе нельзя…

– Я вернулся, – с нажимом произнес Кей. – И не собираюсь больше прятаться. Я вернулся, чтобы добиться аудиенции у Одина и попросить его помиловать отца.

– Это безумие, Нарви, – сокрушенно покачала головой богиня. – Я не хочу, чтобы ты это делал… Я боюсь за тебя…

– Не волнуйся, я буду осторожен, – заверил ее Кей. – Да и я не один. У меня есть поддержка в лице Фреи и Фрейра, и их отца.

А еще… – он глянул на меня, – моей невесты.

– Невесты? – Сигюн, кажется, только сейчас заметила меня. – Эта девушка…?

– Ее зовут Ника, – с улыбкой кивнул Кей. – Она с Олимпа…

– Здравствуйте, – мой голос от волнения стал каким-то сиплым. – Очень рада познакомиться…

– Та самая Ника? – охнула его мать, прикрывая от удивления ладонью рот.

– Нет, мама, – едва слышно засмеялся Кей. – Она не та самая богиня. Вернее, Ника уже тоже богиня, но она училась в Академии Олимпа.

А доучиваться уже будет здесь, в Асгарде…

– Я из смертных, – уточнила я и почувствовала, что краснею.

Почему-то говорить об этом было немного стыдно, а еще страшно: вдруг Сигюн сочтет меня недостойной своего сына?

Но та вдруг тоже улыбнулась и приложила руки к груди:

– Хвала Бестле! А я уже испугалась, что ты хочешь породнить меня с олимпийской богиней победы! Просто я много наслышана о ее вздорном характере.