Целься в звёзды. Книга 2

В памяти забегали яркими солнечными зайчиками воспоминания из юности. Зеленая лужайка и пикники с родными, смех Сони и аромат яблочного варенья, а еще долгие летние ночи, наполненные разговорами о будущем.

– Поедешь покорять Париж? Неужто думаешь стихи там свои предлагать? – сказал как-то в один из тех летних вечеров Николай, наливая чай из самовара.

– Да тут болото! Ты сам посуди: ни нормальных литературных площадок, ни издателей, вон, книги продаются на развалах в закоулках. Про какую культуру говорить?

– Ну, не знаю.

Французский у тебя, конечно, на уровне, и я уверен, ты сможешь хорошо сделать перевод своих стихов. А с другой стороны, там своих литераторов хватает, ты бы лучше здесь работу присмотрел, все-таки дядька, пока живой, может, куда порекомендует?

– Не нужны мне его подачки! Сам добьюсь всего! – Герман улыбнулся проходившей мимо Соне, та учтиво забрала у господ пустые тарелки и ушла на кухню.

Карета остановилась, и воспоминание растаяло. Скрипнула дверь, Герман вышел из повозки.

Деревья зашумели кронами, будто перешептывались между собой, разнося последние сплетни.

«Усадьбе в этом году исполнилось полвека, устала старушка, наверное», – подумал он, рассматривая трещину на крыльце при входе. Герман потянул на себя тяжелую дубовую дверь и зашел внутрь. Все тот же коридор, просторный зал для приема гостей, далее кабинет в строгом деловом стиле и уютная библиотека. А чуть правее пристройка, где находилась гордость бывшего владельца – огромный зимний сад.

Он походил на итальянский дворик, окруженный тропическими растениями и фонтанчиком посередине. В детстве Герману нравилось проводить время среди раскидистых лимонных деревьев. Ему казалось, что райские птички, которые игриво подмигивали на стенах, непременно могут ожить, стоит лишь закрыть глаза, именно в это мгновение они вылетят из своего заточения и будут порхать под стеклянным потолком.

– Тимофей!

– Да, господин, – из-за шторки, прикрывающей кухню, показался сгорбленный мужчина с поседевшей бородой и в серой рубахе.

– Сентябрь, а так холодно. Надо бы разжечь камин в зале.

– Последнее время Михаил Александрович давал распоряжения протапливать лишь его комнату, эту не велел разжигать.

– А я говорю: разожги!

– Зал уже давно не отапливали, надо будет дров принести.

– Экономил дядька на старости лет, значит. Что, дела паршиво у него шли? – Герман прошел в дальнюю комнату, где жила прислуга.