Латая старые шрамы. На перекрестке миров

Не знаю, что она в нем увидела, но почему-то вдруг поежилась и зябко повела плечами:

– Рей, не смотри на меня так… Можно подумать, мне было приятно?!

Пожалуй, она хотела сгладить впечатление. Но получилось только хуже. Сердце болезненно сжалось. И где-то в глубине развернул свои шипастые побеги железный цветок ярости. И я пожалел, что Вандебор уже мертв. Столь велико было мое желание собственноручно свернуть ему шею.

– Сколько? – все, что смог спросить я.

– Что «сколько»?

– Сколько ты была с ним?

– Все пять дней…

По спине прошелся поток холода – то ли ужас, то ли действительно сквозняк.

– Какая же ты дура, – медленно проговорил я, с ненавистью глядя на крохотный флакон, бережно сжимаемый в хрупких ладошках. И не представляя, как объяснить Роксане, что такой ценой мне никакое чудо-снадобье не нужно.

Когда-то я мечтал заполучить Кристальную Росу. Сейчас же хотел лишь одного – чтобы Роксана никогда не держала ее в руках.

– Рей, ну перестань. Все уже закончилось. Я достала Росу, и теперь ты сможешь…

– Да в задницу эту Росу! – неожиданно даже для самого себя гаркнул я, выхватил из женских ладоней флакон и, ни секунды не раздумывая, распахнул дверь экипажа и вышвырнул его на улицу.

Роксана охнула, точно из нее весь воздух выбили, а потом отчаянно забарабанила в стенку экипажа. Повозка дернулась и остановилась. Я попытался удержать вскочившую девушку, но та сейчас была похожа на разъяренную тигрицу.

– Роксана! Стой! – заорал я, да куда там.

Пробежав десяток метров, девушка, точно огромная серая птица, спикировала в снег. Упала на колени, поспешно прижала к груди подобранный флакон. Вставать она не спешила, так и осталась посреди дороги – коленопреклоненная, опустив голову, точно в молитве.

Я соскочил с подножки экипажа, все еще пребывая в бешенстве и одновременно чувствуя себя полной скотиной. Сделал несколько шагов по направлению к Роксане, желая как-то успокоить, что-то объяснить, оправдаться.

Она подняла на меня злое зареванное лицо и, вскочив на ноги, пошла навстречу размашистым шагом. Губы сжаты в тонкую нитку, глаза мечут молнии – дева-воительница, да и только.