Дневник невестки: замужем за мамсиком

– Ой, – так, чувствую, свекровь схватилась за сердце, – А что же ты меня не предупредила заранее, хотя бы за неделю? Вот так с бухты-барахты пригласить человека в дом… Да и вообще, у меня на вечер свои планы были, мы с Людочкой собирались…, – чувствую, как мозговые извилины свекрови бешено вращаются, пытаясь придумать достойный повод для отказа. Но я тоже настроена решительно:

– Зинаида Ивановна, да мы вашим планам совсем не помешаем, – щебечу я, – просто тихо посидим, посмотрим фотографии с летнего отдыха, выпьем чаю, я ваших любимых пирожных куплю, – так и вижу, как улыбка сползает с ее лица.

– Ну, если только ненадолго, – наконец выдает она и отключается. Ура, победа!

15:00

Из-за визита Лили работу пришлось взять домой. В бешеном темпе составляю календарно-тематическое планирование и рабочую программу на учебный год – в понедельник обещала сдать завучу. Напротив каждой темы урока нужно проставить предполагаемые даты так, чтобы все совпало с количеством часов, отведенных на это.

А ведь у меня две параллели! Сижу уже третий час, конца-края моей работе не видать…

18:00

Муж, вернувшись с работы, влетел в мою спальню как метеор и принялся рыться в комоде в ящике с документами.

– Что потерял? – спросила я, – Давай поищем вместе.

Он повернул ко мне белое лицо с дрожащими губами. Я увидела, как он в гневе яростно кривит рот, изрыгая на меня поток нескончаемых ругательств:

– Я! Ищу! Это! Чертово! Свидетельство! О браке! Я хочу подать на развод! Я не могу видеть, как моя любимая женщина страдает из-за твоих выходок! Что ты с ней сделала, что ты ей опять сказала?

С трудом начинаю осмысливать его речь.

Так, он говорит о любимой женщине, причиной расстройства которой являюсь я… Кто же это? Ах ну да, конечно!

– Что случилось? – воскликнула я, вскакивая.

– Мама из-за тебя плачет! Пойди и извинись перед ней!

Вышла на кухню.

Зинаида Ивановна протирает плиту и шмыгает носом, как при сильной простуде.

– Мама, что случилось?

Ответа нет. Свекровь повернула ко мне красное, залитое слезами лицо, презрительным взглядом окинула меня с головы до ног, и, хмыкнув, вновь отвернулась к плите. В недоумении я вернулась в спальню, где разъяренный Эдик с грохотом открывал и закрывал дверцы шкафов.