И жизнь, и слезы, и любовь

Тогда Алла принесла телеграмму, что умерла ее близкая подруга – и срочно вылетела на похороны. Разумеется, я не стал ее задерживать. Мне бы и в голову не пришло. Ведь я же не знал о ее беременности, о том, что она вообще ждет ребенка! – Он провел рукой по лицу. – Она вернулась бледная, похудевшая, нервная, меня к себе не подпускала. Вот я и решил, что она так тяжело переживает утрату, поскольку подруг у нее было мало и она не может выговориться… такая вот ерунда приходила мне в голову. А она нашего ребенка убила! – горько заключил Андросов.

В эту минуту он выглядел ужасно, его черты заострились, казалось, он постарел лет на двадцать.

– Я могу задать некорректный вопрос? – после долгого молчания спросила Даша.

– Задавайте, – устало произнес гость.

– Насчет шизофреников в вашем роду… – Даша чувствовала себя очень неловко.

– К счастью, ни одного нет, – твердо сказал мужчина. – Все – психически здоровые. И это абсолютно достоверно известно. Какая ложь, как она могла! Видимо, у нее самой с психикой… какие-то нарушения.

 – Он опять провел рукой по лицу, точно стирая с него какую-то невидимую грязь. – Какой эгоцентризм, какая самовлюбленность! Она просто не желала рожать, чтоб не испортить свою божественную фигуру!

В комнате повисла тишина.

– Вам надо выпить, – вдруг решительно произнесла Даша. – У меня есть отличный коньяк «Мартель»…

– Пожалуй, – неуверенно произнес гость. Он сидел бледный, а его зеленые глаза казались потухшими.

Коньяк вернул жизнь его щекам, которые слегка порозовели.

Он встал. Потом они молча сели на диван. И пока тянулось это бесконечное молчание, Даша словно пережила все, что было сейчас у Андрея на сердце: беспросветное отчаяние, щемящую боль, тоску об утраченном ребенке, обиду и отвращение к жене.

Но собственное сердце молодой женщины в то же самое время переполнялось и своими чувствами: состраданием, ревностью и горячей симпатией к этому зеленоглазому красавцу.

– Я пойду, так будет лучше. Извините, Даша, за взрыв откровенности.

Я обычно сдержан, – наконец, произнес Андросов. – Но мне надо было выговориться.

– Я понимаю, – тихо сказала женщина.

Даша открыла металлическую дверь. Но Андросов не уходил, и они молча стояли, глядя друг на друга. Внезапно Андрей Юрьевич наклонился и очень осторожно коснулся губами ее щеки.

– Так я и думал – левкои, – улыбнулся он.

И вдруг какая-то неведомая сила бросила их в объятия друг друга. Андрей прильнул к ее губам.