И жизнь, и слезы, и любовь

И до того доизвинялся, что рассказал об этом случае жене, и она упросила его пригласить нас с Костиком на обед – в порядке компенсации материального и морального ущерба, как он тогда сказал. Жена у него оказалась красавицей, прямо голливудская кинозвезда. Хотя на самом деле – доярка из Холмогор.

Даша надолго замолчала. Даже простое упоминание об Алле вызывало в ней боль и гнев. А ведь предстояло еще столько рассказать!

Беата Станиславовна не торопила, понимая, что произошла страшная трагедия. Она тихо сидела в кресле, аккуратно сложив руки на коленях.

Только глаза ее поблескивали.

– Эта жена – а ее зовут Алла – казалось, поначалу полюбила нас, особенно Костика. Особенно Костика, – Даша зарыдала в голос и начала раскачиваться в кресле.

Беата Станиславовна быстро встала, подошла к буфету, накапала что-то в рюмочку и заставила Дашу выпить. Через несколько минут молодая женщина немного успокоилась.

– Своих детей у нее не было. Она говорила, что страстно их желала, и теперь очень страдает.

И даже плакала при мне. А я ее успокаивала. И разрешила играть с сыном – я видела, как он ей понравился. И Костик очень к ней привязался. К ней и к ее замечательной таксе. В общем, казалось, что мы подружились. – Даша нервно усмехнулась. – Я ей так полюбилась, что она даже захотела выдать меня замуж за своего племянника. Буквально из кожи вон лезла ради этого. Но вы же знаете, я не собиралась замуж! И тут Алла начала сердиться. Она даже не старалась скрыть своего раздражения. И мы стали встречаться все реже и реже. А потом ее муж, ну, тот, который меня толкнул на улице, подвез меня до детского сада. В машине что-то случилось, и он, и я, и мы…

– Что же вы сделали? – спросила Беата Станиславовна.

– Понимаете, когда мы мчались, чтобы побыстрее добраться до детского садика, Андрей чуть не задавил старушку. Правда, она сама бросилась под колеса. Но он резко затормозил, я на него упала и, и… – начала запинаться Даша и покраснела.

– И вы поняли, что любите друг друга, – проницательно заметила полька.

– Нет, тогда мы этого не поняли, – честно призналась Даша. – Или не захотели понять. Но нам стало как-то неловко общаться друг с другом. Не было прежней естественности, непринужденности. Мы словно дошли до какой-то черты и остановились перед ней, и надо было или переходить эту черту, или резко пятиться назад… в общем, все стало совсем сложно. Никто из нас не мог сделать шаг ни вперед, ни назад.

– Так бывает.