Мой волчонок Канис. Часть третья. Зрелые годы

– Когда он успел его подложить? – не верила собственным глазам, одновременно осознавая, что ей всю ночь кололо в боку. – Похоже ещё с вечера, судя по форме.

– Точно вечером положил! – констатировал хозяин, глядя, как Канис быстро-быстро встал передними лапами на диван, хватая пастью заначку. – Дождался пока все выйдут из комнаты и припрятал. У-у… – погрозил кулаком в сторону удаляющегося серого хвоста и чавкающих звуков.

Канис на ходу доедал заначку с мыслями: «Это он хорошо припрятал. За всю ночь никто не нашёл, даже вездесущие кошки.

Не отобрали бы, подлюки».

Бабушки на животе

Хозяйка Каниса может открыть дверь животом, но, вот ездит на нём плохо, ещё и дерётся, а тяжёлая… в два, а то и в три раза больше весит. Попробуй утащи эту колоду, хоть и по снегу. Что я маламут? Хаски? Ну-у… увидел своего давнего врага джек-рассел-терьера Жигана, имя само за себя говорит, а повод вышел замечательный, вынюхал раньше. Ну-у… поскользнулась она, хлопнулась оземь, может в царевну хотела превратиться, причуды у неё такие, ну-у… протащил её на животе (ест много), метра четыре, драться зачем? Сразу кулаком по макушке.

Доехали бы спокойно, если бы не дёргалась, вложили бы ума Жигану. Нет же, всё испортила! Висит позади на верёвочке и плюётся, аки индийская кобра – никакой развлекухи на католическое Рождество, одни неприятности: злится, ругается и дерётся. Полное отсутствие чувства юмора.

Пряники

– Я не просто учусь на своих ошибках… Я, зараза, постоянно повторяю пройденный материал! – бурчал Канис, бесшумно вставая передними лапами на стул.

Цель стояла на блюдечке с жёлтой каёмочкой – разрезанный пополам огромный тульский пряник. – Врежут, конечно, если застукают, – скосил янтарным глазом в коридор. Тихо. Только часы на стене тикают.

Канис аккуратно прихватил зубами пряник, откусил добрый кусок и быстро скатился со стула. Хозяйка как раз вышла в коридор. Канис прошуршал мимо неё низко опустив голову, так чтобы пряника не было видно, скользнув тенью на балкон.

Хозяйка очнулась от яростного копания за стеклом, от такого, что сразу было понятно, чьи лапы скребутся в кошачьем лотке. Скользнула глазами по столу. Посередине тарелки красовался обгрызенный пряник.

Кошки сидели на стульях с расширенными глазами, молча следя за наливающейся красным цветом физиономией хозяйки. Им теперь в туалет – хода нет. Волк будет охранять свой пряник и к горшку никого не допустит.