Роман о любви: Катулл и Клодия. Римское небо. Книга 1. Роман. Переводы. Эссе.

 Клодий обвиняется в святотатстве, но, избегая наказания, откупается.

Глава 3. Воробей

3

Lugete, o Veneres Cupidinesque*,

et quantum est hominum venustiorum:

passer mortuus est meae puellae,

passer, deliciae meae puellae,

quem plus illa oculis suis amabat.

Nam mellitus erat suamque norat

ipsam tam bene quam puella matrem,

nec sese a gremio illius movebat,

sed circumsiliens modo huc modo illuc

ad solam dominam usque pipiabat;

qui nunc it per iter tenebricosum

illud, unde negant redire quemquam.

At vobis male sit, malae tenebrae

Orci**, quae omnia bella devoratis:

tam bellum mihi passerem abstulistis.

o factum male! o miselle passer!

Tua nunc opera meae puellae

flendo turgiduli rubent ocelli.

3

Плачь, Венера Купидона

И те, в ком еще есть человечность!

Воробей моей девочки умер,

Воробей, радость моей детки.

Кого больше света глаз любила;

Больше, чем свой мед любят пчелы,

Так добра, словно девочка мама,

Он с груди не слетал ее и лона,

Для одной госпожи своей чирикал.

А сейчас он на пути мрачном —

Там, откуда уже нет возврата.

Ужасное, мрачное пространство

Орок, жрущих красоту жизни.

Преступленье! Бедная птица!

А теперь у моей девочки распухли

От слез глаза, и как рубин покраснели.

60 год от Рождества Христова. Год консульства Целера Метелла.

Катулл шел по ночной улице. Его немного знобило. Не раз сбившись, плохо представляя, куда лучше идти, он все же относительно быстро вернулся домой.

Он вспомнил, как в полдень внезапно оставил общество друзей-поэтов. Торопливо попрощался, словно и вправду куда-то опаздывал, и зачем-то пошел к Священной Дороге, словно его там кто-то ждал.

Он вспоминал, как остановился посреди дороги, и как потом увидел ее, стоящую напротив. И этот шар в ее руках.

Ему тогда стало так тепло на душе, словно бы пришел домой.

И еще этот ее взгляд, словно напоминающий о чем-то, вопрошающий, как будто бы он должен был сказать ей что-то важное… Самое Главное…

Он даже не знал, кто она.

Он совершенно не запомнил путь, по которому они шли, не заметил особенностей здания или обстановки.

Все, что он видел – это птица, луч и она.

Еще он помнил, что им было хорошо. Невероятно.

Еще он помнил, как она проводила его, как увернулась от его губ.