Львы умирают в одиночестве

– Похоже, его действительно кто-то преследует, – сообщил он с таким довольным видом, будто только что раскрыл самое запутанное преступление в мире, – но вы, – кивнул он мне, – можете быть свободны. Вас он ни в чем не обвиняет.

– Как же не обвиняет? – изумилась я. – Ведь он столько гадостей кричал обо мне. А утром его адвокатша звонила мне и твердила, что они заведут на меня сотню уголовных дел…

– А вот так, – развел руками Элмас. – Как только мы ему разъяснили, что ему грозит за клевету, и попросили подумать, точно ли он уверен в своих обвинениях и готов ли будет изложить их письменно и подписать, его пыл сразу утих.

А инспектор, хитро улыбнувшись, добавил:

– Я же говорил вам, что все будет хорошо. Неприятности с законом не нужны никому, даже бывшим звездам экрана из Стамбула. Сейчас мы подготовим бумаги, вы с ним подпишете мировое соглашение о том, что не имеете друг к другу претензий, и разойдетесь в разные стороны. И все, продолжайте свой отдых и ни о чем не беспокойтесь. Больше он не посмеет вам досаждать.

Я вышла в приемное отделение. Вурал, завидев меня, бросил в мою сторону негодующий взгляд и демонстративно отвернулся. Он и бумаги, подготовленные полицейскими, подписывал почти вслепую, гордо вздернув подбородок с видом поруганной примадонны. А затем, круто развернувшись, вылетел из участка. Я распрощалась с полицейскими и направилась обратно в отель.

Конечно, первым моим побуждением после всего этого фарса было собрать вещи и улететь обратно в Стамбул. Но, немного остыв, я рассудила, что не стану лишаться остатков отдыха из-за этого истеричного нарцисса и его недалекой адвокатши.

Теперь, после подписания мировой, они меня точно не тронут. Так что пускай сами пакуют вещички и, обиженные, уезжают из неприветливой к ним Анталии! А я еще немного наслажусь местными красотами, морем, солнцем, ароматной едой и богатыми бархатистыми винами. Разве не заслужила я хоть немного покоя после этой дурной комедии?

Такой план я составила в голове и тут же приступила к его реализации.

Прежде всего вкусно поужинала в одном из прибрежных ресторанов, потом прогулялась по вечерней Анталии, запила свои невзгоды парой бокалов вина, подышала морским воздухом, и жизнь уже перестала казаться мне такой отвратительной злой пародией. Да, нелепая, да, невеселая, но в ней все же было место простым радостям. И я, не привыкшая подолгу сосредотачиваться на собственных драмах, отправилась в номер в меланхоличном, но не подавленном настроении.