Пожалуйста, только живи!

 – В военкомате, наверно, на меня уже повестку кропают. Мне же восемнадцать в феврале исполнилось.

– Ну откоси, ты ж доктор, – предложил Аниська. – Изобрази там какую-нибудь… как там ее?.. эпилепсию!

– Ага, щас, – скривился Леха. – В комиссии-то тоже не идиоты сидят.

– Ну, хочешь, мы тебе руку сломаем? – с готовностью предложил Аниська. – А че, я могу!

– Да пошел ты! – отмахнулся Леха.

Банан вытер рукавом куртки испачканные в золе губы и произнес:

– А кстати, где достать рецепты на колеса, я знаю.

Все тут же обернулись к нему. Леха хохотнул:

– Да ты че, Банан, а мы-то думали, у тебя башка – чтоб шапку носить. Ну давай, порази нас!

– А че, сразу порази, – пробасил Банан. – В Риткином подъезде же эта бабка живет, ну как там ее, мозгоправша, короче. Марго, ну ты знаешь, про кого я, ну?

Рита, сидевшая на бревне, подтянула колени ближе к подбородку, склонила голову к плечу.

– Ну, допустим. И что?

– Ну и то, – лениво протянул Банан. – Там третий этаж, влезть – раз плюнуть. Бланки возьмем – и выпишем себе, что захотим. Транквилизаторы если под пивко – полный улет! Заторчать можно хоть на все лето!

– А че, нормально! – радостно отозвался Аниська.

– Ну, Банан, ты даешь! – подхватил Леха, уже забыв о своих учебных неприятностях.

Аниська подсел к Рите:

– Слушай, ты ж у нее была, у Розенфельдихи этой, наверняка знаешь, где че лежит. А влезть там можно по балконам. И окно открыть через форточку. Ну, помнишь, ты так уже делала, когда…

Рита резко сбросила его выпачканную золой ладонь с плеча и процедила сквозь зубы:

– Нет!

– Че – нет? – не понял Аниська.

– Нет, значит, нет. К Розенфельдихе никто не полезет.

Она поднялась на ноги и, прищурившись, оглядела всю компанию. Аниська изумленно пялил на нее глаза, Леха глумливо ухмылялся. Банан поднялся на ноги и пошел к ней, нагло, не спеша.

– А че это – не полезет? – медленно спросил он и сплюнул под ноги.

– Не, в натуре, ты объясни, Марго? – поддержал Аниська.