Пожалуйста, только живи!

 – Теперь взлететь не может – ветки кругом. Это стриж, они с земли взлетать не умеют, только с высоты.

– Ну и че ты с ним делать будешь, доктор Айболит?

– Жалко дурака, пропадет же. Кошки сожрут, – сказал Марат. – Надо на открытое место выйти и вверх его подкинуть – может, полетит.

– А если не полетит? – с интересом спросил Леха.

– Если не полетит, тогда кранты, – скупо бросил Марат. – Идем!

Он быстро пошел вперед, продираясь сквозь густые заросли. Птенец в его руках затих. Только чувствовалось, как отчаянно колотится его крошечное сердце, сотрясая все жалкое птичье тельце.

Он был такой маленький, такой теплый в его ладонях. И вдруг показалось – если удастся его спасти, то и то, другое, получится. И все будет правильно.

Они вышли на опушку леса. Впереди раскинулось широкое поле. Колосья золотились под солнцем, и казалось, что это огромное море расплавленного золота стелется до горизонта, ходит на ветру тяжелыми густыми волнами. Кое-где синели звездочки васильков. Чуть поодаль раскинула темные ветки одиноко растущая сосна.

На горизонте виднелись островерхие крыши соседней деревни. Блеснул под солнцем купол недавно отремонтированной церковки. Где-то закуковала кукушка.

– Ну че, спросить ее, что ли, сколько мне жить осталось? Или лучше не рисковать? – кисло пошутил Леха.

Марат, не отвечая, прошел на несколько шагов вперед, чувствуя, как расходится вокруг него густая рожь. Стоя почти по пояс в этом золотящемся море, он взглянул на птенца, настороженно косившего на него глупым круглым глазом, подмигнул дурачку, чуть согнул колени и, с силой выкинув руки вперед и вверх, подбросил невесомое тельце.

На секунду показалось, ошалевший стриженок сейчас камнем рухнет обратно. Но вот он в последнюю секунду раскинул крылья, поймал какой-то невидимый, ощутимый только для него поток горячего воздуха – и полетел над полем.

Несколько секунд оба мальчишки стояли, задрав головы, и следили глазами за мелькавшим в синем горячем небе черным силуэтом.

А потом перед глазами замелькали солнечные пятна, и птицу стало уже невозможно различить.

– Улетел, – тихо проговорил Марат.

– Угу, – кивнул Леха.

Он помолчал, а потом сказал, задумчиво потирая подбородок:

– Че с проводами-то делать? Катьку не позвать нельзя, и Светка же тоже припрется. Они ж там волосы друг другу повыдергают…

Марат вдруг обернулся к нему и сказал коротко:

– Я тоже с тобой пойду.

– Куда? – заморгал тот.

– В армию.