Я хочу быть с тобой

Он не мог вдохнуть воздух, лишь беспомощно открывал рот, силясь сделать вдох. Врач сочувственно посмотрел на него, уяснил, что ответа не дождется, и продолжил.

– На завтра я назначил консилиум. Пригласил виднейших специалистов в области нейерохирургии. Мы всесторонне исследуем историю болезни госпожи Асеевой, но… честно говоря, я заранее почти наверняка могу предсказать их вердикт.

– Что… что вы хотите сказать? – сипло выговорил Александр.

– Дорогой вы мой, – доктор опустил серую жилистую руку ему на плечо.

 – К сожалению, мы не боги и не волшебники. Бывают случаи, когда медицина бессильна. На мой взгляд, Елена Валентиновна безнадежна, и продолжать искусственно поддерживать ее жизнь – означает лишь продлевать мучительную агонию. Возможно, Вам стоит посоветоваться в близкими своей… невесты, и принять решение об отключении аппаратов жизнеобеспечения.

– У нее нет близких, кроме меня, – отозвался Александр.

Что-то вдруг щелкнуло в груди, мучительная тяжесть оставила его, уступила место бешенству, заливавшему глаза белой пеленой.

Он подскочил со стула, бросился на врача и сгреб его за отвороты халата.

– Я заплатил вам за все! – выкрикнул он ему в лицо. – Вы обещали мне лучшее лечение, самые новые препараты, светил нейрохирургии! А что теперь?

– Пустите меня! – раздраженно буркнул Сергей Антонович.

Александр с трудом разжал сведенные судорогой пальцы, цеплявшиеся за обшлага его халата. С силой выдохнул, отошел в сторону, неожиданно ощутив опрокидывавшее с ног бессилие, обрушившееся на него после этой вспышки.

За его спиной доктор сердито одергивал халат.

– Знаете что, милый мой… Только из уважения к Вам… к Вашему горю… Мы здесь не какие-нибудь прощелыги, делаем все возможное… Чего вы хотите от меня? Чтобы я, извиняюсь, поднялся на небеса и договорился с Богом не забирать Вашу возлюбленную? Извините, это не в моих силах…

– Простите меня, – глухо отозвался Александр, не оборачиваясь. – Я вел себя недопустимо. Это нервы…

– Нервы, нервы… – проворчал доктор.

 – Обратитесь к медсестре на посту, она даст Вам успокоительное. А лучше всего, идите спать, дорогой мой. От того, что Вы тут торчите днями и ночами, изводите себя, лучше никому не будет. Завтра я сообщу Вам вердикт консилиума. Доброй ночи.

Дверь платы закрылась, и шаги врача застучали по коридору.

Несколько минут после ухода врача Александр тупо смотрел в стену палаты. По светло-желтой краске змеилась едва заметная трещинка.