Загадать желание

Поворачивается к Леону: – Справа тропинку видел. Поехали.

Объезжать пришлось долго – всем хотелось оказаться подальше от ловушки. После нашли полянку с темным кругом охотничьего костра посредине. Арис развел огонь, подвесил над ним котелок, наполненный речной водой.

Из нас двоих – меня и Алины – куховарит обычно она. Потому как и любит, и получается у нее это лучше. Но у нее болели руки, пришлось мне. Я сидела на корточках, помешивая кашу, сваренную из Арисовых запасов, не оборачиваясь, чтобы не наткнуться взглядом на Леона с Алиной, в обнимку примостившихся рядом.

После ужина я смазала подруге ладони и замотала их чистым бинтом. Расстелила свой каремат недалеко от костра и села смотреть на огонь. Алина сперва устроилась рядышком, после отошла к Леону, чистившему котелок в сторонке, у края поляны. Они тихо говорили, потом Леон осторожно взял ее руку, склонился над запястьями, чуть выше бинтов… Я отвернулась и снова уставилась на пляшущее пламя. Там, за спиной, зашуршало и стихло, а когда я решилась обернуться – не увидела никого.

– А… где они?

– Недалеко, – Горыныч сидел напротив. Огонь освещал его лицо, задумчивое и, как обычно, хмурое.

Прошла минута. Вторая. Третья.

– Что-то долго их нет.

– Разве? – отозвался Арис. Прислушался и уверенно сказал: – Они рядом. Все в порядке.

– Это тебе змеи сказали? – я вздохнула и решила подождать еще. Каждый шорох за спиной, каждый шелест заставлял прислушиваться, оглядываться. Надо было отвлечься хоть чем-нибудь.

– Да, – пауза. – Ловушки на тебя не действуют.

Смысл слов доходит не сразу.

– Как это?

– Не знала?

– Нет, – качаю головой. – Как это – не действуют? Почему?

Пожимает плечами:

– Такой дар значит. Раньше еще, в Коряках… Ты тогда тоже в ловушку заехала.

Потрясенно вглядываюсь в его лицо.

– Я не знала.

– И еще, – продолжает Арис, – силой делиться можешь только по своей воле. Если сама захочешь.

Хмыкает, осторожно ворошит палкой костер. Что-то щелкает, и я, вздрогнув, снова оглядываюсь через плечо. Нет, не идут…

– Ты пойдешь ловушку убирать? – спрашиваю.

– Нет.

– Как – нет?

– Так.

– Но… люди ведь погибнут.

– На большой дороге ее быстро заметят, – спокойно объясняет Горыныч, – знаки поставят. А после кто-нибудь, может, и уберет ее. За хорошую плату.

– А ты почему?..

– Потому что ее здесь на нас и поставили.