Загадать желание

Максим долго не решается начать, но… вот снова поднимает руки, закрывает глаза. Проникающие снаружи звуки кажутся слишком громкими, и, наверное, отвлекают. Максим стоит, его тело жадно впитывает энергию, своей ему не хватает. Да и моя уже на исходе. Ну почему же так трудно?

Голова закружилась, я позволила себе прикрыть глаза лишь на миг, а когда открыла… Максим скользнул вперед, упал на колени возле тахты, на которой, прикрытая длинными светлыми волосами, лежала Алина.

Леон пришел в себя раньше остальных: подошел к тахте и, укрыв мою подругу своим одеялом, взял себе другое, еще холодное и сыроватое.

Сел рядом на полу. Его взгляд скользнул по рукам Максима, сжавшим Алинкино запястье.

Голова кружилась все сильнее, пальцы едва успели найти столешницу, ухватиться за нее, но на ногах я не удержалась и все-таки упала. Видно, отдала Максу для превращения едва ли не все свои силы. Леон что-то спросил, наверное, справился о моем самочувствии.

– Все в порядке. Устала просто.

Почти не соврала.

Туман перед глазами рассеялся, удалось даже справиться с подступившей тошнотой.

Оглушительный грохот заставил болезненно съежиться. Дверь слетела с петель и тяжело ухнула о деревянный пол. Горыныч буквально впрыгнул в дом и замер посредине помещения, оценивая обстановку. Клинки длинных ножей сверкнули, поймав свет зимнего солнца, и исчезли в ножнах.

– Здравствуй! – Леон попытался ободряюще улыбнуться. – Это действительно я.

Арис резко выдохнул, словно выпуская пар, и обернулся ко мне, грозно глядя сверху вниз:

– Какого черта? Я же сказал: никому не открывать! – и уже тише: – Помоги подруге одеться.

Мы уходим.

– Женечка!.. – карие Алинкины глаза отчего-то наполнились слезами. – Ой, Женечка, мне такое снилось… А где мы?

Она увидела Леона и покраснела. Потом сообразила, что раздета, и совершенно смутившись, спрятала глаза. Макс притащил вещи погибшей колдуньи, которая была женщиной миниатюрной, и ее одежда пришлась Алине почти впору. Леон же одолжил у Максима запасные штаны и рубаху, а на полу под лавкой нашел старющий, в дырах и пропалинах, тулуп, покрытый кошачьей шерстью.

Наверное, на нем когда-то спала хозяйская любимица, которая теперь исчезла. Быть может, пряталась от незваных гостей на чердаке.

От деревни к домику колдуньи двигалась толпа. Оставалось лишь надеяться, что среди их нехитрого вооружения нет луков. Намерения людей были ясны, и мы побежали тропкой к лесу. Туда, где недавно была ловушка.