Загадать желание

К сожалению, истории хватило минут на двадцать, не больше, и стоило замолчать, как в голову полезли невеселые мысли.

– Леон долго не возвращается, – озвучила их Алина. – Женечка, как ты думаешь, что могло случиться?

«Да все, что угодно», – этого я вслух говорить не стала, подруга и сама понимает.

– Наверное, они с Максимом нашли воеводу и пытаются его освободить. Такое дело за пару дней не сделаешь, надо все спланировать. А если его еще увезли далеко, посадили в какую-нибудь тюрьму, тогда можно месяцами побег готовить.

– Но ведь он бы передал нам весточку, правда, Жень? Или Арису. Арис ведь ждет, как и мы, только не говорит. Наверное, тоже волнуется.

Что-то стукнуло, словно открылась дверь. Оставив подругу, я выскочила из спальни.

Арис стоял посреди горницы. В руке его был меч, а на спине, перевесившись через плечо, лежал человек в порванной, залитой кровью одежде. Русые волосы, сильно отросшие, скрывали лицо, но я не могла его не узнать.

– Куда положить? – шепотом спросил Арис.

На лавке ему будет узко, неудобно. Есть еще моя постель… Распахнув дверь спаленки, я пропустила Горыныча с его ношей внутрь, и тут же услышала отчаянный вопль подруги:

– Леон!

Отстранив Алину, которая так и рвалась помогать, мы с Арисом осторожно отлепляли пропитанную кровью ткань Леоновой рубашки от тела. Рана оказалась глубокой – видно, задели в драке. Полоснуло по груди, на ключице рубануло по кости, но определить, есть ли там перелом, получилось не сразу – края раны воспалились, опухли и выглядели довольно страшно.

– Женечка, дай я попробую…

Мы обе знали, что ничего не получится: когда Алинка болеет, она никого лечить не может. Даже с моей помощью. Но – вдруг? Понаблюдав за нашими попытками, Горыныч попросил у меня иголку с ниткой, взял спирт из нашей аптечки и выпроводил нас с Алиной за дверь. Обнявшись, мы сидели на лавке и смотрели то на огонек свечи, стоящей на столе в простеньком подсвечнике, то на плотно закрытую дверь нашей спаленки, откуда изредка доносились стоны.

Наконец, дверь приоткрылась. Горыныч выглянул, жестом позвал нас внутрь.

Леон все так же был без сознания. Рана, пересекающая грудь и ключицу, превратилась в ровный шов. На воспаленной плоти ярко выделялись белые нитки.

– Перевязать надо, – напомнил Арис.