Загадать желание

Кое-как дотянулась, вынула показавшийся горячим кругляшок и прижала его раскрытой ладонью к извивающемуся корневищу.

Дерево замерло, и вдруг заскрипело страшно, словно от дикой боли. Хищные объятия разжались. Я увидела, как Арис подхватил топор с земли.

– Уйди! Прочь! – крикнул он.

Несколько отрубленных веток упали на землю. Дерево опомнилось, новые щупальца пытались ухватить Горыныча за руки и ноги, а тот с неожиданной прытью уклонялся от хлестких ударов. Но скоро вновь оказался на земле.

Монетка поблескивала на взрыхленной почве.

Я бросилась к ней, упала, поползла. Дотянулась кончиками пальцев.

Ветки шарахнулись от моих рук, но петля, державшая за ноги, замешкалась на миг, и отпустила, ощутив прикосновение горячей меди.

Горыныч выхватил медячок, сгреб меня за шкирку и отшвырнул прочь, словно нашкодившего щенка. А сам ринулся к стволу дерева-чудища, распугивая монеткой щупальца ветвей, ударил топором под корень.

Скрежет превратился в чудовищный рев. Ветви хлестали, уже не боясь заговоренной меди.

Арис едва успевал уворачиваться. И рубил, рубил…

Все стихло внезапно. Дерево замерло, покачнулось и с тихим стоном повалилось на землю. Горыныч несколько секунд ждал настороженно, подняв топор, потом нагнулся, положил на пень мою монетку и, отойдя в сторону, устало опустился на траву.

Срубленное чудище по-прежнему не двигалось. Я встала с холодной земли и, отряхнув штаны, подошла к Арису. Ветви здорово его поцарапали, словно с кошкой дрался…

– У тебя бровь разбита, – тихонько заметила я и тут же об этом пожалела.

Горыныч поднялся навстречу, сгреб пальцами воротник моей курточки, приподнимая так, что носки моих ботинок едва касались земли.

– Дура! Тебе же велено было уйти! – прокричал он мне в лицо. – Почему не ушла? Жить надоело?

Таким я видела его впервые: разгневанный взгляд глаза в глаза пугал, от него хотелось спрятаться. И обидно до слез: ну кто бы на моем месте ушел?

Шелест, похожий на вздох, заставил нас обернуться. Корявый ствол поваленного дерева, ветви, пень и корневища почернели и в миг рассыпались холодным пеплом.

Потускневшая медная монетка осталась лежать на земле, прикрытая темными хлопьями.

Арис разжал пальцы, отвел взгляд. Морщась, потер правое запястье и сказал обычным ворчливым тоном:

– Давай флягу.

Он присел у источника. Ждал, пока я справлюсь с нахлынувшим оцепенением, найду на перерытой корнями земле брошенную фляжку, принесу ему. Набрал воду. Понюхал.