Море в бокале

По улице волнами перекатывались весёлые шумные компании, то и дело грустно скулили сигналками испуганные автомобили, с набережной доносилось бренчание гитары и чей-то сильный голос. Ей богу, будто не среда, а новогодняя ночь. Обмениваясь бутылкой, мы добрались до караоке-клуба. Свободные столики, к счастью, были: хорошая погода выгоняла молодёжь на улицу. Но мы-то уже не молодежь.

***

Чем меньше оставалось до возвращения Андрея, тем чётче я понимала смысл собственных слов, сказанных Алёне той ночью.

Он меня утомлял.

Не физически – против такой усталости я ничего не имела. Но у Андрея была изюминка. Кисловатая такая изюминка: каждый вечер он рассказывал мне о работе.

Его, как сотрудника ответственного и старательного, нещадно эксплуатировали коллеги. А, как человека ранимого, часто обижали. Сосед по кабинету не скидывался на кофе и не мыл за собой кружки. Бухгалтер кружки мыла. И ставила мокрыми на системник компьютера, отчего тот часто ломался, обеспечивая моего благоверного работой. Менеджер по проектам скинул на него все отчёты, а начальник отдела зажимал премии.

Если день был выходной или коллеги умудрились его ничем не обидеть, Андрей жаловался на маму. Она совсем не следила за своим здоровьем, ела жирное и не контролировала холестерин. А любящему сыну после приходилось возить её по врачам. К тому же она всегда больше любила не его, а младшую дочь Марину. Если уж и мама оставляла его без повода, Андрюша усаживался на своего любимого коня и хаял бывшую жену.

Попутно сыпались жалобы на продавцов в магазинах, водителей автобусов, квартирную хозяйку и друзей.

Андрей был человеком добрым и отзывчивым. И окружающие бессовестно этим пользовались, ежедневно обделяя, ущемляя, угнетая, уязвляя, да и вообще оскорбляя в лучших чувствах. А он, будучи ещё бесхитростным и незлобивым, только и мог, что делиться всей этой болью со своей женщиной.

Проще говоря, Андрей был нытиком.

– Идеальных людей нет, – втолковывала я Алёне той ночью, прислонившись спиной к холодной стене клубной курилки.

 – И здесь надо принять решение, готова ли я до конца жизни терпеть этот его загон или нет. Понимаешь? У Паши тоже были загоны, но их я терпеть была готова. А Сережины нет, поэтому его я сама бросила.

– Можно найти без загонов, – возражала подруга.

– Алёна, это в твоём возрасте можно ещё перебирать, – я по-матерински клала ей руку на плечо и смотрела в глаза с усталой мудростью человека, прожившего на свете 28 лет. – А в моём уже всё, поезд ушёл.