Хранители. Ключи от Библиотеки

У меня сегодня чудный сорт с чабрецом и домашние пряники, из имения прислали!

Кошка беззвучно раззявила розовую пасть и спрыгнула на пол. Домашние пряники госпожа Пречистенская обожала.

Когда во дворик с трудом протиснулась грузовая машина, Олимпиада Порфирьевна дремала на лавочке. Машина остановилась у второго подъезда, и деловито засновали грузчики, совершенно не обращая внимания на черную кошку. Мало ли этих кошек в каждом дворе. Пречистенская сощурила глаза, внимательно вглядываясь в чужаков. Сами грузчики интереса не вызывали, люди как люди, а вот приехавшая с ними семья…

От неожиданности кошка распахнула глаза.

Семья была не местной, ранее не виданной. Папа – интеллигентного вида, в очках с роговой оправой, растянутом свитере и с растрепанными каштановыми волосами, дивно напоминал классического сисадмина из анекдотов. Мама – с упругими длинными кудрями медного цвета и в юбке-разлетайке. И двое детей: серьезный молчаливый мальчик лет двенадцати и бойкая девочка такого же возраста. Близнецы – двойняшки. Семейство дружно выгрузилось из приехавшей вслед за грузовичком легковушки и зашло в подъезд, волоча кадку с фикусом.

Олимпиада Порфирьевна прикрыла глаза и замотала головой. Быть того не могло! Просто не могло быть! Столько лет они искали Хранителя по всем губерниям! Пречистенская лично облазила все вятские леса и величала тамбовского волка Семеныча товарищем. После всего пережитого-то вместе. И тут! И куда? Квартира бабы Тони уже лет десять стояла пустая, потому что дети забрали ее к себе в другой город.

А баба Тоня не сопротивлялась, ей совершенно не нравилось, когда додельный домовой Степан Потапыч начинал ночами перемывать всю посуду, старчески кряхтя и подвывая под нос тягучую рабочую песенку.

Вызванный из ближайшего храма для обряда экзорцизма отец Петр ничего с упрямым домовым поделать не смог, хотя и провел ему несколько сеансов психотерапии по Фрейду и даже выпил на посошок. В конце концов баба Тоня плюнула через левое плечо и отбыла к детям и внукам. На днях звонила старой подружке Липе и говорила, как она счастлива всегда находить вещи на своих местах и самолично печь пирожки, без нудных советов под руку о правильном поставлении опары.

– Скучаешь? – Пречистенская скосила глаза. Рядом на лавочке сидел давешний парнишка. – Я вот – тоже скучаю. А тебя можно погладить?

Прежде чем Олимпиада раскрыла рот, мальчишка деликатно провел рукой по ее голове и почесал за ушком. Пречистенская изобразила мурк, похожий на приступ кашля.