Двуликие

Пули свистели в воздухе. Гвардеец, которого принц мог видеть через окно, отчаянно сражался. Пистолет он уже успел потерять, теперь его рука с длинным клинком металась из стороны в сторону, он приседал и подпрыгивал, отбиваясь от нападающих. Его ранили в левую руку, но он крепко держал клинок и продолжал быстро двигаться «Повстанцев в пять раз больше», – с ужасом осознавал Ник, наблюдая за бойней. Гвардеец резко воткнул клинок в грудь противника, тот сморщился и навзничь повалился на землю, утягивая за собой королевского воина.

Гвардеец с усилием вынул лезвие, но в тот же миг следующий враг бросился к нему. Они упали на землю, оружие отлетело в сторону. С криками отчаяния и злости они боролись, били и кусали друг друга. Гвардеец извернулся, вытащил из-за пояса короткий нож и стал наносить один удар за другим, пока противник не обмяк. Гвардеец спихнул с себя тело врага и встал, тяжело дыша и оглядывая повстанцев, которые не переставали появляться из оврага. Он метнул окровавленный нож в одного из них, но лезвие будто прошло насквозь и упало на землю. Гвардеец потянулся к земле, чтобы поднять пистолет, и тут нож вонзился ему в спину.

Светловолосый человек воткнул лезвие глубже, провернул его и выдернул. Кровь полилась на землю. Гвардеец попытался сделать шаг, но закачался и начал оседать на землю. Следующий удар пришелся ему в шею. Гвардеец упал на живот, раскинув руки. Повстанцы пнули тело и, специально наступая на него, перебежали на другую сторону дороги, которую принц не мог видеть из кареты.

Бойня продолжалась. В воздухе слились звуки сражения и убийства. Ник отчетливо слышал удары металла о металл и предсмертные стоны, но вскоре они прекратились, и все стихло.

«Готово», – прокричали снаружи, и через несколько секунд в окне появилось бородатое озлобленное лицо. Он рванул дверь и бесцеремонно вытащил Ника и сопротивляющуюся принцессу наружу. Харео вышел сам. Всех троих поставили на колени у края дороги, спиной к оврагу.

Пленники дрожали оттого, что к их шеям были приставлены ножи.

Повстанцы переговаривались. Ник видел, словно в тумане, как шевелятся их губы, но не мог разобрать слова: холодный клинок у шеи мутил сознание. Принц сжал кулаки и впился ногтями в мягкие ладони. «Один, два, три…» – считал он. Острота зрения и слуха возвращалась к нему. «…Девять, десять», – Ник еще ощущал волнение, но всеми силами старался его подавить.

Он изучал повстанцев.