Театральный кошмар. Несколько дней из жизни начинающего драматурга

Вера Ивановна протянула мне совершенно нормальный термометр и моя надежда на помощь Мефистофеля растаяла. «Зачем она здесь? Просить править пьесу, финал? Спорить, о чем?» Главное, сдержать шквал атаковавших меня вопросов.

То ли во мне прорезается писательское чутье, то ли это заслуга моего шизоида, в последние дни явно уставшего от меня, но мне удалось скрыть все то, что бушевало и резвилось внутри. А резвиться, поверьте, было чему. Вопросы, сомнения и страхи бегали в подкорке моего разума и, от осознания полного надо мной контроля, выкидывали все мыслимые и немыслимые штуки, какие могли.

Вы еще здесь, не устали? Подозреваю, что есть люди, которые совсем не читают современных авторов. Если речь идет о классиках, вы правы, они – лучшие. Можете спорить, но ограничение себя чтением классиков подобно тоске по умершему дедушке. Никто не думает заменить его, соперничать с его талантами или заставить вас не любить и не вспоминать его. Если вы живете, то лишь для того, чтобы узнать больше, попробовать, почувствовать и запомнить, а не хоронить себя вместе с ним.

Вера Ивановна? Пусть сама все расскажет. Решение было лучшим и мы отправились на кухню пить чай. На правах хозяйки я усадила свою гостью на то самое место, где я еще недавно поглощала сатанинские блины. Я смотрела на нее и меня не оставляло ощущение, будто мы не на кухне, а в учительской советской школы, годах, эдак, шестидесятых. Вера Ивановна сидела, вытянувшись по струнке, как наверно и учила сидеть своих несчастных учеников. Я не могла уловить, но в ее движениях проглядывало некое мещанство, в сочетании со строгостью и определенной чопорностью.

Она легко подхватила чашку и сделала глоток.

– Деточка… -едва успела она начать.

Скажу сразу, что в пьесе моей героине едва ли больше лет, чем мне сейчас (простите, обойдемся без уточнений). Пожалуй, даже на пару лет меньше, но это обращение абсолютно гармонировало с ее образом и манерами, так что оно ничуть не смутило меня. Мы наслаждались чаем, цветочным медом и бисквитами, так любезно запасенными Мефистофелем накануне.

Я представила будущий разговор Мефистофеля и Веры Ивановны. Перед моим взором ясно предстала картина начала их спора с традиционного «деточка», обращенного к Мефистофелю. Признаюсь, с этого момента я была в полном нетерпении, предвкушая увидеть выражение лица князя тьмы и так полюбившуюся мне удивленную бровь.

– Я читала вашу книгу.

Голос учительницы звучал строго и уверенно. Железные нотки недвусмысленно требовали ответа.