Бегущая к себе

Воспитатель заглянула в палату и позвала ее: – Лора, иди скорей, к тебе приехали родители

Девочка с замиранием сердца выбежала в коридор. Ей так хотелось увидеть знакомые лица, почувствовать запах одежды и, хоть на короткое время, побыть частью семьи. Лора увидела, как навстречу ей шла соседка по палате, та самая девочка, с которой Лора секретничала по вечерам. Юля так много знала о семье Лоры, что сразу догадалась, кто эти люди. Она остановила подругу и с напряжением в голосе спросила:

– Тебя забирают?

Лора не ответила.

Она уже бежала по коридору, который казался длиннее, чем обычно. Эта мысль, как подсказка, волновала и будоражила сознание. «Конечно, думала она, сегодня приедет комиссия, а родителям сообщили заранее и они хотят забрать меня!» Воспоминания, как горячая волна, хлынули в голову. Руки стали влажными, щеки горели румянцем. Наверно, она обезумела от предвкушения увидеть бабушку и… О, Боже! И Томаса! Опять сидеть у него на коленях, есть печенье и смотреть в его бездонные серые глаза. От сознания всего этого она сказала себе, что любит родителей и готова забыть все то плохое, что было связано с ними. Впервые Лора искренне обняла их и поцеловала. Галина сказала, что хочет поговорить с врачом и зашла в ординаторскую, прихватив несколько бутылок коньяка. Лора успела рассмотреть этикетки и гордо подумала «За меня, как в старые времена, даже выкуп дают» Родители ждали дочь внизу на улице, а она стремительно вбежала по пантусу на второй этаж, где уже заседала комиссия. Дети напряженно ждали, прислушиваясь к звукам и голосам. Когда кто-нибудь выходил, серьезным и повзрослевшим, все молча смотрели на него, пытаясь угадать решение комиссии. Иногда кто-нибудь полушепотом спрашивал:

– Ну как?

Ответ был понятен без слов. Только что вышедший превращался в счастливца, который бежал паковать чемоданы или, заливаясь слезами, шел в палату, где безудержный поток бессвязных слов помогали сдержать валерьянкой. Тихонько проскользнув в палату, где шло самое важное действие дня, Лора примостилась на краешке стула.

Толстый военный, сидевший во главе стола и, вероятно, являвшийся главой комиссии, медленно произнес фамилию Лоры. Она поднялась и подошла к началу красной дорожки. Взгляды всех присутствующих были обращены к ней. Толстяк попросил ее подойти к столу. Лора чувствовала себя достаточно спокойно, ведь внизу ее уже ждали родители. Она легко и проворно двигалась, глядя на лица военных.