Верните новенький скелет!

Тогда Кошмар был ещё без имени, и слабое его тявканье больше походило на «Куда?».

– Мам, это леонбергер. Настоящий, – представил Иван щенка. – Очень породистый. Он потерялся.

Мама хорошо разбиралась в собаках и согласилась:

– Очень породистый. В нём сразу пород восемь. Или девять.

– Мам, это леонбергер, он говорящий, – настаивал Иван, думая, что породистую говорящую собаку выгнать из дома жальче, чем дворнягу.

– Это не леонбергер. Это кошмар, – ответила мама, но оставить щенка позволила.

Хлопнула дверь двадцать второй квартиры. Это мама и Стася Сергеевы поехали в школу.

– Дарёнка, Кошмарик, идите Ванечку будить, – крикнула бабушка, закончив уборку в кухне. – Ему сегодня ко второму уроку.

Даша забралась на Кошмара, и они поскакали будить Ивана. У соседей снизу закачалась люстра.

– Ванечка! – залепетала Даша, усевшись брату на голову. – Ваня утром встаёт! Ваня песню поёт! Потягушечки! Порастушечки!

– Повешалочки мне от вас, – пробубнил старший братец, досматривая, как физрук Олег Эдуардович Бладт заставляет Сашу Сергееву метать гранату.

И не куда-нибудь, а в самого Ивана. «Попадёшь – поедешь на соревнование в Париж», – пообещал физрук Сергеевой. Недобрый взгляд был у Сергеевой. Иван поспешил проснуться. Трудно досматривать сон с Кошмаром, пытавшимся забраться на кровать и сесть рядом с Дашей.

– Хорошо вам, – бормотал Иван, натягивая штаны. – В школу не ходите, никто в вас гранаты не метает. Детство босоногое. Лю-ли, лю-ли, прилетали гули…

Даша и Кошмаром с сочувствием вздохнули: Ивана было жалко.

Им-то с бабушкой жилось привольно. Бабушка быстро бегать не умела, под стол не помещалась, и разбойник из неё был добренький.

Даша с Кошмаром могли играть так, как им нравилось. Например, грызть один сухарь на двоих, тихонько чего-нибудь рвать, выковыривать, разрисовывать, спрятавшись за шторкой или под столом.

Иван поплёлся в туалет. Его сопровождали, как два верных стража, Дарья и Кошмар. Шестиклассник остановился перед унитазом.

Девочка и пёс, просунув головы в дверной проём, внимательно смотрели, что будет дальше.

– Бабушка! – завопил Иван. – Они опять подглядывают!

– Ай-яй-яй! – несерьёзно возмутилась бабушка. – Надо, наконец, щеколду прибить. Повыше, чтобы Дарья случайно не закрылась.

– Даша на стул встанет, – чистосердечно призналась двухлетняя Даша.

Бабушка брякнула коробкой с сухим кормом, и Кошмар стрелой помчался на кухню.