После конца

Весьма опрометчивое решение со стороны их внеплановых гостей оставить обе машины без присмотра. Слишком уверены они были в своих силах. А вот и ответ на вопрос откуда столько людей – рядом с их машиной стоял местами проржавевший пикап. В открытой части кузова которого мирно лежали их рюкзаки.

– Думаю, они не будут против, если мы заберем свои вещи? – прошептала Соня, перекладывая их вещи обратно.

– Более того, стоит взять небольшую компенсацию. Зря что ли они столько работали?

Соня обернулась и заметила две канистры бензина в руках парня.

Две из шести, которые стояли среди прочего багажа. От них не убудет, а ребятам польза.

Уезжая с парковки, они все равно привлекли лишнее внимание. Отборная ругань и крики вперемешку с выстрелами провожали их скрывающуюся в рассветном мареве машину. Внешний мир встретил их отнюдь не радушием и теплом, которым принимают гостей, но это нисколько не смутило путешественников. У них была цель. И пусть ресурсы и дальнейшая перспектива успеха оставались туманными, это не смущало ребят.

Они добьются своего. Не важно, если весь мир будет против.

Мерное покачивание автомобиля хорошо укачивало, создавая практически идеальные условия для сна. Однако стоило тихому скрежету исчезнуть, как Соня тут же открыла глаза. Наручные часы показывали два часа дня, за окном накрапывал легкий весенний дождь, а в нескольких метрах от замершей посреди дороги машины расположились ворота блокпоста с крупной цифрой девять на бетонной стене.

Некогда бордовая краска выцвела, местами начала осыпаться, лишний раз напоминая об отсутствии следящих за внешним видом карантинной зоны людей.

Причем, длительном отсутствии.

– Приехали, – разгоняя все сомнения по поводу пункта прибытия, кивнул в сторону въезда Андрей. – Ворота открыты.

– Спасибо, я вижу, – похоже, это уже начало входить в привычку, отвечать с легкой ноткой недовольства. Зачем озвучивать очевидные вещи, Соня не понимала. Лучше бы полезное что сказал.

 – Как-то тихо.

– Даже слишком тихо, – заглушив мотор, юноша выбрался из кабины, попутно натягивая на голову капюшон. Слишком уж неприятно моросило весеннее нечто – не дождь, но и не сухо. – Сомневаюсь, что внутри кто-то есть.

– Да быть такого не может.

Липкое чувство страха, что они опоздали, зародилось глубоко внутри, постепенно перерастая в едва контролируемую волну паники. Что если торговцев здесь уже нет? Значит, они опоздали.