У ночи длинная тень

Светланка приподняла от его плеча лицо, взглянула снизу – горячо, преданно. Такой взгляд!.. А она ведь не красится. Без никакой косметики, или чуть-чуть… Это по мне. Да и не нужен ей грим. Глазищи и без того черные, брови – уголь! Вся яркая, ладная. И наряд на ней – яркий джемпер в обтяжку. Восточные девушки, как известно, созревают рано… Но рано и старятся… Нет, к Светке это не относится. Она ведь совсем особенная… Сегодня позову ее домой…»

– Ну так как? – голос шефа.

Шеф скомкал окурок, бросил в корзину с мусором.

«Когда-нибудь спалит Ефимыч кабинет. В корзине-то вон сколько хлама!»

– Окно открой, Василь Ефимыч, задохнешься.

Виктор иногда переходил с шефом на «ты». Вдруг, без всякого повода, по тайному капризу… Для духовного тренажа, как он называл это про себя. И тот – принимал это как должное. Вот и сейчас: в знак того, что оценил такой переход Виктора – к большему обоюдному доверию, что ли, шеф тут же разразился анекдотом.

– Слышал, что я сейчас говорил? Прослушал?.

. Шофер мой, конечно, закладывает по выходным. То-то на другой день он немного… того… Да ведь не он один!

– Еще бы!

– В том-то и беда. Вот я и говорю… Сошлись, значит, два представителя, наш и американский. Ну, после всего, на банкете, а-ля-фуршет, тот нашему жалуется – пьют у них в Штатах много. Закладывают американцы. «А у вас?» «А у нас, – отвечает наш, – лишь три вида пьяниц». «Это какие же?» «А вот, малопьющие, застенчивые и выносливые…» Слышь, Виктор? Всего три категории.

У них больше! «Малопьющие, – поясняет наш, – это те: сколько бы не пил, все мало. Застенчивые – те, что за стенку держатся, когда домой добираются. А выносливые – которых после пьянки выносят…» Ха-ха-ха! – скрипуче загрохотал шеф. – Ничего, а?

– Ничего, ухмыльнулся Виктор, поднимаясь для виду. – Анекдот скорее грустный, чем смешной… Ну, я к себе, Василь Ефимыч…

– Постой, постой! Я же не кончил… Придется поехать, Виктор. Ничего не попишешь. Жаль мне тебя, но…

– Да я уже понял, Василь Ефимыч.

– Что понял, что понял! – чуть не рассердился шеф. Он не любил, когда его слишком быстро понимали. – Я говорю: жаль! Только неделя, как вернулся…

– Десять дней…

– А я тебя опять гоню. Отдохнуть не даю. А мне, думаешь, легко – оголять отдел? Но приходится… – Шеф говорил искренно… – Ты-то уже знаешь там все. Сумеешь. А кому еще?

Виктор пошел к себе.

У двери шеф нагнал его, остановил.

– Там сейчас сложно, – сказал негромко.