Сквозь город её страстей, ой!

Ирма смотрела, как подружка медленно жуёт огромный вкусный бутерброд, и глотала слюнки от голода – дома-то не поела.

– Дай куснуть? – попросила заискивающе.

– С какой стати? – пробубнила с набитым ртом Нонна.

– Жадина, – пробормотала Ирма.

– Дура, – отозвалась подружка.

На первом уроке был диктант. Лёгкий такой. Начитанной Ирме он показался пустяшным. Она быстро писала красивым крупным почерком. Ей было приятно выводить буквы. Нонна смотрела в её тетрадку и старательно списывала. Учительница прохаживалась между рядами парт и делала вид, что не замечает.

– Степан вышагивал по извилистой тропинке, – нараспев диктовала учительница.

Нонна положила голову на плечо Ирмы и зашептала:

– Стипан, или как? Трапинке? Дурацкий текст, ничего не понятно.

– Пиши: Степан. Через «е», – подсказывала ей Ирма. – Очень легко.

Ирма обмакивала в чернильницу ручку с железным пером, и аккуратно, стараясь не посадить кляксу, писала. Древко ручки тускло поблескивало тонкими отполированными боками.

– А вот это что за буква у тебя? Не пойму? – спросила Нонна, махнув своим пером над Ирминой тетрадкой.

И тут же на красивые ровные строки шлёпнулась клякса.

– Ты что, очумела совсем? – заорала Ирма. – Ты мне кляксу посадила!

– Ну и что, подумаешь! – дёрнула плечом Нонна.

– Дура! – крикнула Ирма, и с силой толкнула подругу. Та шлёпнулась на пол.

– Ирма! – подскочила к парте учительница. – Выйди вон! Двойка!

– За что, Антонина Ивановна? – возмутилась Ирма. – Я тут при чём? Это она у меня всё время списывает, и кляксу мне сделала!

– Не ври, я всё видела.

Списывала ты, и ударила Нонну.

Ирма вспыхнула от такой несправедливости, схватила свой портфель, и выбежала из класса. И из школы. Она помчалась домой со всех ног. И тут заметила, что манжеты её платья заляпаны чернилами. «Это всё Нонка, она! Вот гадина! Мать меня убьёт!»

Она бежала и плакала. От обиды, от злости. Слёзы противно щекотали лицо. А пожаловаться некому, мать за жалобы давала подзатыльники и сильно ругала.

А за испачканную одежду вообще ой что будет! Мать такое терпеть не может! Так накажет, что ой-ёй-ёй!

Вот и подъезд. Кто её спасёт? «Братцы, помогите» – мысленно завопила она.

Вот и родная дверь. Тихо, стараясь не шуметь, отперла, на цыпочках проскочила в комнату и юркнула под свою кровать со свисающим до самого пола плотным покрывалом. Там были её настольная лампа, любимые книжки. Там Ирма часто пряталась. Это была её уютная спасительная норка.