Пуля для тантриста

Есть лишь несколько иная форма жизни. А мне без тела легче, я теперь всегда там, где хочу быть, я очень быстро перемещаюсь. И еще я поняла…

– Что ты поняла? – перебил ее Макарий.

– Я поняла, что люблю тебя, дурачок. Хорошо, что на свете есть Небо, море звезд и дожди с облаками. Хорошо что на небе есть Солнце, и земля, и Цветы под ногами! Хорошо, что есть чувства и разум, и любовь, мой чудак, между нами. Жаль, что только не сразу, увы, можем все объяснить мы словами!

– Ты что, стихами заговорила? – удивился он.

– С тобой, Андрюша, не только стихами заговоришь, а чем угодно, ты меня просто поражаешь!

– Одного понять не могу, почему ты не там, куда попадают души умерших.

– Да потому, что туда не все души попадают, – ответила она. – Я выбрала тебя, мне с тобой интереснее, и я тебя очень сильно люблю.

– Тогда оставь меня в покое и не искушай, – ответствовал Макарий. – Здесь моя ниша, здесь я обрел себя, и посвятил жизнь Господу нашему. Успокойся уже.

– Не, не успокоюсь, пока ты не вернешься в наше родное измерение, – заявила она.

 – Не дело это, по чужим мирам шастать. Ты ж не здешний.

– Здешний я, какой же еще, – сказал Макарий. – А ты есть бесовское наваждение, внушаешь мне что-то, чего, уверен, никогда и не было.

– Вспомни получше.

– Знаю я вас, бесов, вы можете такой морок на человека навести, вспомнится то, чего и не бывало вовсе! – воскликнул Макарий. – Сгинь, сгинь, нечистая сила!

– Дурачок, одно слово, ду-ра-чок, – глубоко вздохнула она и легко вспорхнула с бревна.

 – Ну ладно, пока, до встречи, миленький мой!

Она махнула ему рукой на прощанье, и исчезла.

Макарий вытер рукавом пот со лба, и отдышался. Сердце колотилось в бешеном ритме. По всему телу выступила испарина, так, что нижнее белье прилипло. Неприятное и странное чувство мешало собраться с мыслями. Он не мог сосредоточенно помолиться. Ему было не по себе. «Почему я не спросил, кто ее убил?» – прорвалась внезапная мысль, но он тут же смял ее и выкинул прочь.

Как можно убить того, кого нет? И не было никогда. Никакой другой жизни, никакого убийства, ничего. Ничего не было!

Он поднял взгляд к небесам, таким глубоким и спокойным, потом посмотрел на свисающие к земле длинные сосновые ветви с густой иссиня зеленой хвоей. Сквозь них просвечивал берег, река, мельтешащий народ.

Вдруг на берегу что-то разладилось. Люди остановились, вглядываясь куда-то, замахали руками, закричали, и бросились бежать в разные стороны.