Ты не посмеешь!

Ведь мои парни не присутствовали в том офисе, где я, случайно проходя мимо стола инженера, бросил взгляд на монитор компа и буквально шестым чувством уловил несоответствие в цифрах. Так как в этот момент я как раз направлялся к Герасимову, он и был первым, кто узнал об ошибке в расчетах горе-работника.

Во всем бы мне так везло, но, кажется, фортуна повернулась ко мне своим филеем в тот момент, когда я переступил порог своей квартиры.

Звук открываемого замка в ванной комнате заставил мысленно вернуться к себе в квартиру.

Из комнаты важно вышел Гоша, а следом за ним и девушка, в том самом нелепом халате, так удивившем меня еще полчаса назад.

Она, не смотря в мою сторону, но и без лишней суеты, направилась к спальне, а вот Гоша, остановившись в дверях, нахохлился и начал красоваться. Тьфу, не попугай, а павлин какой-то. Не обращая внимания на этого гада, позвал Веталину:

– Эй, свинка Пеппа, зайди-ка, пожалуйста, нам бы поговорить!

Глава 3

Самая нелепая ситуация в моей жизни.

Нет, правда. Что может быть хуже, чем стоять в коридоре квартиры, которую ты уже полгода как считаешь своей, на одной ноге, в халате с принтом в виде жуткой свиньи и смотреть на молодого очень привлекательного мужчину, вжимая голову в плечи? Ну разве что устроить пижамную вечеринку у себя дома. И пришли на нее не только институтские подружки, но и друзья со словами:

– Палочка, сестренка, ты же не бросишь нас помирать от скуки этим чудесным воскресным вечером.

Узнать бы, кто из этих "братиков" придумал мне такое чудовищное прозвище! Да, родители назвали меня Виталиной, почти как Виталия, но более экстравагантно. В их стиле. Но рукопопая работница ЗАГСА слега ошиблась. И вот я уже двадцать два года не Виталька, как мечтал мой папа, а Вета – веточка – палочка – сучок!

В детстве мечтала, вот вырасту и сменю это жуткое имя на какое-нибудь обычное. Простое до безобразия. Подошло бы любое: Оля, Маша, Катя, да хоть Глаша.

Но… Но родители погибли в аварии, и все, что мне от них осталось, это альбом с фотографиями, где они молодые и счастливые, и дурацкое имя, к которому я, собственно, уже привыкла.

Но вчера мне было не до того, как меня называют четыре великовозрастных балбеса. Они захотели вечеринку, они сюда пришли и отработали на сто процентов. Мы с девчонками покатывались со смеху, пока эти дуралеи красили друг другу ногти, делали "прически" и лепили маски на лицо.