Ты не посмеешь!

От осознания того, что позорно расплакалась перед красивым, но совершенно чужим мне мужчиной, стало и вовсе грустно, и слезы полились с утроенной силой.

– Эй, ну ты чего?

Теплые ладони попытались вытереть мокрые дорожки с моих щек, но затея с треском провалилась. И тогда меня просто обняли, прижав к широкой груди, обтянутой мягким трикотажным свитером, от которого безумно вкусно пахло.

– Вет, не плачь, ты чего придумала? Такая красивая и вся в слезах. Сейчас со всем разберемся. Только скажи, что случилось?

Под крики Гоши из-за шкафа о неведомых врагах, чувствуя, как меня гладят рукой по голове, тогда как второй прижимают к себе, я заговорила:

– Вы приехали, и я напугалась.

Ромка жуликом оказался, а я ему последние деньги накопленные перевела, мне идти некуда. Гоша застрял, а он не мой, мне за него голову оторвут и скажут, что так и было, он профессорский, так мужик умный, от тела избавится и никто меня не найдет. И тетка приезжа-ает… А она жизни не даст ни мне, ни тебе, и меня домой заберёт, а я не хочу-у-ик-у.

На последнем слове мне совсем стало жалко себя и я замолчала. Только никак не могла прекратить всхлипывать, в душе поражаясь себе и своей откровенности.

Как можно было что-то понять из моих отрывистых фраз, да еще под шум, создаваемый попугаем, я не знаю, но Дмитрий как-то смог.

Чуть крепче обняв меня, он начал слегка раскачиваться из сторону в сторону, будто баюкая, и заговорил тихим, спокойным голосом:

– Для начала давай на ты, я старше тебя всего на пять лет, ну и потом, после утренних ромашек обращение на вы слишком пошлое.

Договорились?

Вспомнив утреннюю сцену с полотенцем, даже хрюкнула. Хотя с утра смогла не рассмеяться. Сейчас же, посмеиваясь, я закивала, выражая полное согласие.

Тихо хохотнув, не иначе из-за звуков, которые я не удержала, Дмитрий продолжил:

– Вот и чудненько, дальше по поводу твоего страха, Вет, правда, не стоит, да, ситуация получилась так себе, но обижать я тебя не собираюсь.

Ты вон какая маленькая, понятно, напугалась. Да и мы с Ромкой сейчас себя как придурки повели, но не переживай, что-нибудь придумаем, на улицу уж я тебя точно не выставлю. А теперь объясни нормально, что с твоей куропаткой случилось, которая к тому же и не твоя, и кто там тебя убьет за него?

– Профессор мой. Ну, он уже не мой, преподавал на втором курсе у нас. Он политолог, доктор исторических наук. Ему лет шестьдесят, наверное, у нас все его боялись.