Второй шанс

Не знаю, что крутилось в головах присутствующих, а у меня колыхнулся огонек надежды внутри. Словно от дуновения ветерка прервался на секунду, чтобы после с удвоенной силой потянуться вверх. – Камилла Хейз, ты изгоняешь из стаи, – проговорил он холодно, на секунду замявшись, – и из семьи.

Кажется то, что называется у верующих душой, отделилось от тела. И сердце, стучавшее через раз, прекратило биться. Надежда, теплящаяся едва-едва, угасла. А ещё твёрдая земля под ногами вдруг стала ватной. Ноги словно утопли в ней.

Или же сами ноги стали ватными. Я не понимала, что происходит. Не понимала, где нахожусь и почему так больно внутри. Перевела тогда непонимающий взгляд на маму, сестру… Они молча отвернулись и ушли. Отец же, передав пакет одному из стражей, тоже исчез с поля зрения.

«Даже не попрощались», – затопила сознание горькая мысль. Тогда-то в голове что-то щелкнуло. Что-то неприятное. Оказалось, это была правда. Ужасающая правда обо мне.

Стражи передали пакет, в котором оказались мои документы, и отпустили на все четыре стороны.

Смешно, учитывая, что идти мне было действительно некуда. Из леса я смогла выбраться лишь через час, опустошенная и уставшая. Волчица внутри выла от безысходности и одиночества. Каюсь, добравшись до первого попавшегося моста, я перелезла через периллы и безумно вперилась в водную гладь. В воду, которую не видела, а только слышала по бурному потоку, бьющемуся о пороги. Я отчаянно вглядывалась вниз, но видела лишь едва различимые черты реки, да редкие блики: луна тоже отказалась от своего дитя, решив не облегчать мне жизнь. От волнения на ладонях выступил пот. Руки то и дело соскальзывали с перил, подталкивая меня уже закончить своё существование, но я не смогла. Сглотнула соленые слезы, всхлипнула и прижалась к ограждению посильней. А когда тело перестало бить дрожью, перелезла назад и побрела дальше.

Конечно, первое время было безумно тяжело. Любой оборотень, встречающийся по дороге, сначала смотрел на меня с интересом, но, увидев кольцо, не мог скрыть презрения.

Железка на пальце стало клеймом, которое обрекло меня на глухое одиночество: мало кто решался завести дружбу с отверженной. Ни пищи, ни крова над головой, не цента за душой. Если бы не бабушкиной наследство, которое она оставила мне, а не сестре, я не смогла бы восстановиться на учебе. Правда, пришлось выбрать заочное отделение. После сняла небольшую комнату и устроилась на работу в ветеринарную клинику, чтобы иметь практические навыки хоть в чем-то.