Моя мачеха – ведьма

Отношений с дарительницей вам не скрыть. Сейчас никто не подозревает, что девушка ведьма. Её силу скрывает редкий артефакт, и я хочу, чтобы всё так и оставалось.

– Себе решил оставить? – хитро прищурился Шарил.

– У вашего величества, – устало вздохнул Уворд, – десятки личных дарительниц. Красивейшие женщины королевства – ваши фаворитки. Не нужно забирать жену первого советника, вас и так в Фаррии и за её пределами считают самым неутомимым волокитой.

Шарил вскочил и, сжав кулаки, прошипел:

– Тебе как никому известно, что мне приходится исполнять эту роль!

– Потому и говорю, что вы заигрались, ваше величество, – бесстрастно заметил Уворд и торопливо продолжил: – Вижу, что ваше эмоциональное состояние ещё нестабильно.

Советую как следует выспаться, чтобы мои усилия не пропали даром. Не буду утомлять своим дальнейшим присутствием. Откланиваюсь!

Шарил в ответ лишь поджал губы, и герцог, приняв это за разрешение удалиться, покинул кабинет. Он стремительным шагом пересёк королевские покои, ни с кем не заговаривая, на приветствия придворных отвечая сухими кивками, и выскочил во двор.

Сюда Уворд приехал верхом и обратно собирался отправиться так же, лишь воспользовался привилегией и сменил лошадь на свежую. Мужчине не терпелось вернуться и убедиться, что за время его отсутствия с ведьмой ничего не случилось. Конечно, вокруг дома стоят охранные артефакты, а окна и двери окутаны защитными заклинаниями, но враг, который притаился в тени короля, хитёр и силён, иначе его давно бы вычислили в тайной канцелярии.

Наряду с тревогой герцог испытывал глубокое чувство удовлетворения оттого, что удалось убедить Шарила оставить все мысли о Лалин. Вернувшись домой, герцог застал прелюбопытную сцену и, не спеша выдавать своё присутствие, притаился у приоткрытой двери.

Глава 17. Взрослые редко делают то, что обещают детям

Лалин

На кухне стало очень тихо, напряжение сгустилось так, что хоть ложкой его черпай. Мы с Селлой смотрели друг на друга: я – спокойно и с улыбкой, она – сжав губы в тонкую линию и сузив глаза.

На коробочку женщина, казалось, и внимания не обратила, что для меня подтвердило соучастие этой дамы. Повариха пришла в себя и тихонько ахнула, разряжая обстановку:

– Какое красивое! И дорогое, наверное…

– Слишком, чтобы дарить прислуге, – не прерывая визуальной дуэли, хитро заметила гувернантка. – Оно по статусу только госпоже Скетс.

Похоже, она намекала на Стайфу, которая положила это колечко на тумбочку в моей спальне.