Моя мачеха – землянка – 2

Или автостопом… Будем с Ником ехать, пока не найдём укромное местечко.

Заметив рыжего кота, я вышла во двор и приблизилась к неподвижно восседающему животному.

– Ваше Королевское Котейшество, – иронично обратилась к Барсилию, – ожидает свою верную хозяйку?

Котовский не огрызнулся и даже не повернул головы. Смотрел перед собой, и зелёные глаза животного казались стеклянными бусинами чучела. По спине пробежался неприятный холодок.

Что-то не так.

Среди прохожих взгляд выцепил подозрительного мужчину, который неотрывно наблюдал за мной.

– Ник, беги к Мире! – крикнула растерявшемуся сыну. – Она поможет!

Доминик вздрогнул и попятился. Вот-вот он исчезнет за дверью, и это даст ему фору. Доктор и Миранда помогут мальчику. Спрячут…

– Ник!

Услышав голос Эдана, я забыла, как дышать. Медленно повернула голову и при виде мужа будто окаменела.

– Нет… – с трудом проговорила я. – Ты не можешь…

Но мужчина на меня даже не посмотрел. Улыбнувшись, он поманил Доминика:

– Иди к папе, сынок.

Я страшно дёрнулась, хотела закричать, но плечо кольнуло острой болью, и мир поплыл.

* * *

– Хали моя, – шепчет Такет, и я сладко потягиваюсь, предвкушая момент, когда впервые этим утром увижу невероятно привлекательное лицо мужа. – Просыпайся…

– Ещё минуточку, – мурчу, обвивая его шею. – Этот сон такой необычный.

– Посмотри на меня, – мягко просит иха, и я подчиняюсь.

Но, открыв глаза, вижу ухмыляющегося Эдана. Вскрикнув, отталкиваю его и оглядываюсь.

– Ник? Где мой сын?!

Но замечаю только Барсилия. Кот сидит в кругу света и утирает лапой слезу.

– Прощайте, мои бубенчики…

Протягиваю руку, чтобы погладить Котовского, и вижу, что пальцы объяты пламенем.

Оно окружает меня, становится мной и миром вокруг.

– Миссис Блер! – слышу чужой голос. – Просыпайтесь! Мы прилетели.

Глава 9

В этот раз после криосна я приходила в себя болезненно долго. Первое время я даже рук не могла поднять. Они дрожали, ныли кости, тянуло жилы, выкручивало вены. Когда стало полегче, «проснулись» ноги. Я едва могла существовать без обезболивающего. Но попросить его была не в силах, потому что язык не слушался.

Я словно онемела от горя!

Умоляюще смотрела на докторов, которые спорили о моём состоянии.