Моя мачеха – землянка

 – Касаться его могу только я.

Затаив дыхание, я прильнула к щели между растением и камнем.

Пираты возвращаются? Да, это точно они. Узнаю нелепую одежду и крупные украшения. Четверо, не опуская мечи, крадучись двигались вперёд. Последний силой вёл упирающегося мальчика. Совсем маленький! Худенький и большеглазый, с непослушной копной чрезвычайно светлых волос. На вид ему было лет семь-восемь.

Закрывая рот ребёнку, мужчина тащил его за шиворот. Вдруг пленник извернулся и, укусив своего мучителя, бросился прочь.

Но пират тут же нагнал мальчика и, размахнувшись, отвесил звонкую пощёчину пацану. Покачнувшись, тот плашмя рухнул и затих.

Я едва сдержала крик. Как можно так жестоко с ребёнком?!

Нащупав камень, выскользнула из укрытия и, воспользовавшись тем, что четверо довольно далеко и нас с ними разделяют деревья, подкралась к пирату со спины. Тот как раз склонился над очнувшимся мальчиком, чем я и воспользовалась.

От удара по затылку мужчина завалился влево, а я схватила растерянного ребёнка за руку.

– Бежим!

Язык при этом кольнуло острой болью – заработал синхронизатор речи. Но я и сама понимала, что мальчик местный. Его одежда была в грязи, но ткань выглядела дорого, а поблескивающая золотом вышивка намекала, что пираты похитили сына богатого лунианца. Разумеется, с целью выкупа.

Но я не позволю причинить вред ребёнку!

Пока похититель приходил в себя после удара, мы успели спрятаться в пещерке, вход в которую прикрывал необычный мох.

Прижав палец к губам, я затаила дыхание. Мальчик тоже замер с широко распахнутыми от изумления глазами – он явно впервые увидел кота.

Я же прислушивалась к тому, что творилось снаружи, боясь неосторожным движением обнаружить себя. Голоса, звенящие яростью, то удалялись, то приближались, и я затаивала дыхание. Нас искали!

А потом всё стихло, но я не спешила покинуть убежище: это могло быть хитростью пиратов, которые не хотели прощаться с возможностью прибыли.

Но ничего не происходило. Деревья перешёптывались с яркой травой, над которой, серебрясь прозрачными крылышками, вновь запорхали иномирные насекомые.

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде чем я отважилась выглянуть из укрытия. Тени от деревьев удлинились, и стало прохладнее. Мальчик и кот уже успели привыкнуть друг к другу и даже заснуть в обнимку. Оставив их в убежище, я выскользнула наружу и, пригибаясь к земле, осторожно осмотрелась.