Невинная для Лютого. Искупление

Такой злой, что конюшня трещала по швам, а мы еще первую половину не отремонтировали. Пришлось вызвать фургон и забрать Агату домой. По дороге мы завязли в снегу, и джип еле вытащил огромную машину из сугроба. Мы с водителем и конюхом не только вспотели, но и напрочь содрали кожу на ладонях о лопаты. После порезов и мозолей я теперь и прикоснуться к Лине не смогу нормально, буду царапать ее нежную кожу.

Отчего-то хотелось улыбаться. Оттого, как она кончила, стоило мне войти. Как она уснула, доверившись моим рукам. Это было, как лучик света во тьме.

Как маленькая надежда. Вдруг я зря себя накручиваю, и мы сможем быть семьей? Но нужно избавиться от Чеха, иначе все это – карточный домик.

Сейчас непогода по-настоящему защищала нас от нападок врагов. Кому захочется лезть по такому снегу, чтобы нас убрать? Да и ощущения были странные после деревни и взрыва. Кого убить хотели? Меня или Лину? А главное, зачем?

К дому Кирсановых приехал к рассвету. Пока завел лошадь в стойло, пока помог дворнику дорожку очистить, солнце выползло довольно высоко и уныло зависло над головой.

Едва переставляя ноги – казалось, доползу до кровати и несколько суток не проснусь – я завалился в холл. Ирина уже готовила завтрак, как-то хмуро посмотрела на меня, что снега в гостиную принес, но ничего не сказала.

Я скинул липкую от пота одежду, ополоснулся в душе на первом этаже и вернулся в кухню, чтобы выпить воды. Лопатой накидался так, что мышцы рук и спины гудели, и безумно горело нёбо, будто по нему прошлись наждаком.

Одного стакана было мало, выпил два.

– Может, омлет? – спросила Ирина, глядя на меня во все глаза. Она женщина довольно холодная по общению, я не сильно ей доверял, но жена верила, как родному человеку, потому я относился с уважением к экономке.

– Я с Линой позже поем, спасибо.

Я собирался вернуться в комнату, прилечь около жены, что еще сладко спала, обнять ее и хоть на миг расслабиться, но в коридоре услышал стон из Настиной комнаты. Заглянул осторожно, зашел внутрь и замер у кровати.

Девушка мотала головой и сдавленно мычала. Подойдя ближе, я попытался успокоить Волкову, погладил ее по худеньким костлявым рукам. Она сцепила зубы, а потом шумно выдохнула и затихла. Что-то снилось. Бедная, натерпелась.

Можно осуждать меня за то, что привязан к родственнице врага. Можно ревновать к этой светлой девчонке, которую сломала жизнь. Но это никогда не поменяет моего отношения к Волковой – она для меня сестра. Пусть не родная, но сестра. И Серый тоже брат.