Нежная для чудовища

У меня их немало, но город огромен, и сделать это невероятно сложно. А сколько человек погибло…

– Джэна! – слышу окрик и резко оборачиваюсь.

Взгляд скользит по запылённым лицам и грязным одеждам, пока не останавливается на некогда белоснежном наряде. Жрица улыбается и машет мне, приглашая присоединиться к небольшой группе.

Я осторожно пробираюсь, стараясь ни на кого случайно не наступить, и в отчаянии обнимаю верховную.

– Слава милосердной Эеридис, вы живы… Я так волновалась!

– Что с твоими руками, девочка? – перехватывает она мои запястья.

– Это… – Голос мой срывается, и глаза застилают слёзы.

Увы, даже капля сочувствия лишает меня сил, колени подгибаются, и я усаживаюсь рядом с другими жрицами. Девушки самоотверженно помогают раненым горожанам, не обращая внимания на то, в каком состоянии находятся сами. Это отрезвляет меня и приводит в чувство.

Я тоже не должна сдаваться!

– Милосердная богиня! – зло шипит одна из соседок, мягкими движениями нанося мазь на мою израненную кожу.

– Эти чудовища ко всем относятся одинаково, – отзывается другая жрица, – будь то старик или младенец.

– Одинаково безразлично, – недовольно бурчит третья. – Деревянные по уши!

Поддерживая их, люди вокруг тоже начинают возмущаться.

– Всё, что происходит в нашей жизни, случается по велению богини и во благо всех верующих, – тихо произносит верховная привычные слова проповеди, и споры мгновенно затихают.

Я хмурюсь.

«Небесные воины? Может, мои догадки верны?»

– Они действительно посланы богиней? – допытываюсь у жрицы. – Мне сказали, что это конец света. Эеридис разозлилась на нас и послала своё войско?

– Кто сказал? – Верховная прожигает меня странным взглядом. – Тот, кто заковал тебя?

По моей спине пробегают мурашки. Я ёжусь и шепчу:

– Нет, это был страж… Он погиб на моих глазах. – Тряхнув волосами, внутренним усилием прогоняю страшное воспоминание и возвращаюсь к вопросу. – Вы знаете, кто эти существа? Почему у них такая странная кожа? Отчего у них нет чувств?.

– Я не знаю, – останавливает меня женщина.

Она кусает губы и молча гладит меня по волосам, будто успокаивает маленькую девочку. Я же не отрываю взгляда от её осунувшегося лица. До этого дня верховная жрица всегда была аккуратно причёсана, а её одежда едва не светилась от чистоты. Сейчас от былого величия осталась лишь тень, и это пугает ещё сильнее, чем её расширяющиеся зрачки.