Право первой ночи. Жар трёх сердец

 – Сиель, что может быть хуже того, что происходит? Скажи мне! Враги на подходе! Алианор вот-вот возьмут штурмом, а ты мне говоришь беречь себя? Для чего?! Чтобы надо мной поглумились те, кто воспользовались смертью отца и поспешили первыми перехватить корону?

– Тебя никто не посмеет тронуть, Искорка, – мягко возражает жрица.

– Да! – бью ладонью по столу. – Я же красивая игрушка, которая идёт вкупе с троном. А как же мои подданные? Ты хоть представляешь, что сделают разгорячённые войной мужчины с моим замком?.

.

– Знаю не понаслышке, – сухо обрывает она и тут же меняет тон: – Прости, девочка моя. Пойми, что люди всегда сражаются за власть. Это было и будет. Но ты важнее всего этого. Выше! К тому же наместник короля поклялся своим родом, что замок выстоит.

– Сиель! – Исчерпав аргументы, я падаю в кресло и смотрю на неё умоляюще. – Даже если мы победим, цена будет слишком высока. Нельзя терять верных людей… Я могу помочь. Сумею остановить врага ещё на подходе к замку. Спасу тысячи жизней!

– Ты ещё очень слаба, – качает она головой.

– Нет, – стискиваю кулаки и втягиваю воздух в пылающие от зарождающейся магии лёгкие. – Ты, как никто другой, знаешь, что это не так. Мой огонь с каждым днём пылает всё сильнее!

– Тсс, – беспокойно оглядывается жрица. – Искорка, ты же знаешь, что нельзя об этом распространяться. Пока ты не стала женщиной, твой огонь опасен! Люди до сих пор боятся повторения Великого Пожара.

– Ты как король! – в сердцах заявляю я и, вспомнив об умершем отце, кусаю губы.

На глаза тут же набегают слёзы, но я не могу поддаваться эмоциям. Сиель права – это смертельно опасно для меня и подданных. Справившись с волной колющей боли, выдавливаю улыбку: – Ты знаешь, что духом я сильна не менее чем даром священного пламени. Я справлюсь.

Поднимаюсь и решительно направляюсь к тайному ходу. В конце концов, я не обязана спрашивать разрешения. Я – будущая королева! И сделаю всё возможное, чтобы спасти алианорийцев.

Жрица спешит ко мне и тепло обнимает.

Я знаю, что Сиель не станет меня останавливать или звать прислугу. Эта женщина заменила мне мать и знает меня лучше, чем кого-либо. Мы поспорили, но каждый остался при своём мнении. Как всегда. И я позволяю себе пару мгновений понежиться в теплоте мнимой безопасности, которую мне дарит кольцо её рук.

– Я иду с тобой, – огорошивает жрица.

– Нет, – отстраняюсь. Заглядываю в её выцветшие глаза. Говорю сухо: – Ты будешь мешать.

Она вздыхает, неохотно соглашаясь.