Пленник

Иди! Хотя нет, постой…

Кошчи громко свистнул. Раздалось ржание, и из-за угла Замка к ним прискакал вороной конь.

– Это Уголёк, – пояснил Хозяин, оглаживая красавца. – Теперь он твой. Путь от города был неблизкий, да и обратный не легче. С ним навещать меня будет проще.

– Но я… – девушка развела руками.

– Ну чем я тебе опять не угодил?

Девушка двумя пальцами схватила ткань и приподняла подол нарядного платья, в котором можно было явиться на бал к бургомистру, но никак не скакать в мужском седле.

– Да, я заметил, – Кошчи уже откровенно ехидничал.

 – Платье красивое, в самый раз для жертвы. Давай стремя подержу!

И он помог девушке взобраться на коня и удобно расположиться в седле, преобразившемся под дамское.

Конь неспешным шагом добрался до опушки, и только тогда девушка оглянулась. Хозяин всё ещё стоял у ворот и провожал её взглядом. Она остановила коня и, глядя на Кошчи, громко сказала:

– Меня зовут София! Я навещу вас!

Хозяин махнул рукой и скрылся за воротами.

Глава 4

Три корабля со спущенными парусами неподвижно замерли на лазурной глади моря.

Одноглазый Питер, Адмирал Армады, как он сам себя называл, завтракал. Питер предпочитал, чтобы на его флагмане было всё, как на королевском флоте. Поэтому на чисто выскобленной палубе стоял богато накрытый стол и дорогое кресло. Пиратскому адмиралу прислуживали двое чернокожих невольников. Конечно, команде не особо нравились такие нововведения, но вслух возражать никто не рисковал. Питер не отличался демократичностью во взглядах, и с недовольными предпочитал расправляться самолично или с помощью телохранителя Урванги. После подобных расправ невольники по часу или дольше оттирали с палубы кровь, а головы недовольных украшали бушприт.

Одноглазый Питер закончил завтрак, промокнул губы платком и встал. Стол невольники тут же унесли.

– Ну, что ж, – произнёс адмирал, опуская руки. – Пожалуй, можно начинать…

На всех трёх кораблях засвистели боцманские дудки, и по бортам начали спуск на воду шлюпки, набитые головорезами из штурмовых команд.

В руке Одноглазого оказалась сверкающая медью подзорная труба. Он раздвинул её колена и приложил к единственному глазу. Однако в объективе, вместо берега, оказалось чьё-то размытое плечо.

– Какая жалость! Я опоздал к завтраку. – Послышался незнакомый голос.

Питер опустил трубу. На борту сидел незнакомец в синем плаще. Он легко спрыгнул на палубу и встал напротив адмирала.

– Тогда перейдём сразу к делу, Питер.