У смерти две руки

По синему небу текли облака, шаловливо перетекая высокими лентами и клубясь низкими барашками. Словно белоснежные кошечки играют с нитками мисс Фёклы…

– Мисс? – в распахнутом окне вновь появилась розовощёкая физиономия полицейского.

– Да иду я, иду! – недовольно буркнула я

Сунула мобилу в задний карман брюк и вытерла испарину со лба. Затем подхватила подол лонгслива и помахала им, груди стало немного прохладнее, но запах, увы, не улетучился. В дом я возвращалась медленно, неохотно переступая порог.

Полицейские распахнули все окна и включили кондиционеры.

Лада пыталась протестовать, она обвиняла полицейских в том, что они уничтожают годы работы агромага, называла их солдафонами и убийцами, но те не реагировали. Впрочем, даже после всех манипуляций находиться в доме было крайне неприятно. Одежда быстро становилась сырой, да и дышать было весьма затруднительно. Терпкий аромат растений доводил присутствующих до одури. Люди часто выходили на воздух. Но зато травы маскировали жуткий запах пота.

Я ещё больше замедлила шаг и хмуро покосилась на закрытую дверь кабинета.

Лучше бы поговорить с Климом здесь, чем смотреть, как очередной полицейский пытается не морщить нос. Парень в форме у двери галантно распахнул дверь, пришлось пройти. За спиной щёлкнул замок, у меня нехорошо засосало под ложечкой. За столом, рядом с креслом, небрежно прикрытым окровавленной занавеской, на деревянном стуле восседал грузный джентльмен лет шестидесяти.

Он что-то размашисто записывал поверх убористого мелкого почерка подчинённого, рыжеватые усы его по-кошачьи подрагивали, желтоватая кожа на гладко-выбритой голове блестела.

– Присаживайтесь, – пробурчал он.

Я растерянно покосилась на единственное кресло, где под занавеской висел трупик Дашки, и сипло ответила:

– Спасибо, я постою.

Он вскинул на меня заплывшие жирком пронзительно-умные глаза и неожиданно усмехнулся. Лицо Клима сразу преобразилось, на щеках заиграли ямочки, усы вскинулись, словно крылья неведомой птицы, высокий лоб покрылся лесенкой морщин.

Я невольно улыбнулась в ответ.

– Простите, мисс, – благодушно пророкотал он. – Привычка.

Но при всей внешней дружелюбности, которой так и светилось лицо Клима, взгляд его оставался колюче-внимательным. Плечи мои невольно напряглись, захотелось отступить в тень и спрятаться от всевидящего ока.

– Вы работаете у мисс Фёклы? – учтиво уточнил он.

Мои брови поползли вверх: за пределами нашего дома Фёклу называют исключительно ведьмой.