Ведьма в Стоунской академии. Сердце дракона

Ну и что со мной? Неужели наплывающая бесформенная тень грядущего лишила самообладания? Или возможный скорый конец моего жизненного полёта разрушил условные стены клетки под названием «приличия»?

А вот вырез на уродливом землисто-коричневом платье ведьмы открывал неприличный, но приятный вид. Сглотнул при воспоминании о нежной жемчужно-перламутровой коже, сужающемся полоской манящем декольте, тонкой цепочке, скользнувшей в очаровательную ложбинку. Приятно-болезненное тянущее чувство внизу живота возникло снова, как тогда, когда прижимал девчонку к стене, и я невольно облизал губы.

Уже неделя как обручён, но с того разговора мы с Ари не виделись. Я исправно опаздывал на занятия и уходил раньше всех, чтобы так оно и продолжалось. Не хотелось видеть в лазурных глазах испепеляющую ненависть. Впрочем, ведьма и сама не искала встреч. Но рано или поздно она решится, или я в ней сильно ошибся. Если так, то лучше было позволить Гонду принести жертву… Может, зря я подарил ей кольцо? Шагнул в бездну, но забыл раскрыть крылья?

– Кунд, – позвал Ланд, и я вопросительно посмотрел на него.

Друг облегчённо вздохнул и широко улыбнулся: – Сейчас практика, пойдём скорее! Ветер собьёт с твоих крыльев пыль земных забот, а небо рассеет все тени сомнений. Только мы и безудержный простор!

Я судорожно вдохнул – полетать захотелось зверски! – и решительно поднялся.

* * *

Ари Лэ

Я прилипла к холодному гладкому стеклу, не отрывая взгляда от юркого кувыркающегося в небе дракона.

Аквамариновые чешуйки сверкали на солнце, ослепляли до такой степени, что временами крылатый ящер сливался бы с лазурным небом, но скрыться полностью не мог из-за тёмно-лазуритового гребня, извивающегося, словно разъярённый змей.

– Он великолепен, – прошептала Диги. – Как же тебе повезло…

Я повернулась к подруге и поджала губы. Да, великолепен. Так же, как потрясающей красоты дракенна, чьи пушистые ярко-медовые тычинки источают умопомрачительный сладко-амбровый аромат, а нежнейшие кроваво-лимонные лепестки скрывают смертоносные цветы.

От яда этих невероятных созданий природы умирают романтики, которые польстились на внешнюю привлекательность…

Я готова сорвать колюче-ядовитый стебель, но только если буду знать, что смерть не напрасна, что гибель моих прекрасных любящих родителей – отца, который нёс лишь исцеление, и матери, которая ни разу в жизни и таракана не обидела – будет отомщена!

– Да, – сурово ответила я.