Ведьма в Стоунской академии. Сердце дракона

Преображённых драконов в крылатом облике я часто видела вдалеке… А среди людей лицом к лицу встретила лишь однажды, ещё ребёнком, когда, играя на улице с приятелями, случайно испачкала грязью красивый наряд господина. Радужную ярость его изменившихся глаз мне не забыть никогда…

Фасм судорожно вздохнул, и на краю раны показалось несколько капелек крови. Что бы там ни произошло у этого существа с драконом, – почему крылатый ящер тащил его, словно добычу, в когтях? – я не могла его так оставить. Я же будущий целитель! Вздрогнула и, словно очнувшись, подскочила и, стянув нижнюю юбку, принялась рвать сухую её часть на полосы.

Осторожно обмотала тело теми лентами, которые были более-менее чистыми, подняла фасма на руки.

– Ты не погибнешь, – пристально глядя на закрытые веки существа, сказала я. – Да, я лишь ученица, но мой папа – самый сильный слышащий камни на сотни километров вокруг! Он тебя в два счёта на ноги поставит!

Надеясь, что моё обещание отец выполнит, побежала по едва заметной тропинке в направлении дома.

* * *

Комната, где отец проводил приём пациентов, была темна, в свете единственной свечи я едва различала на кушетке очертания неподвижного фасма. Вокруг поблескивали и переливались сиреневатые друзы халцедонов. Отец с суровым выражением лица тщательно насыщал оздоровительной энергией камня рану за раной.

– Плохо, – резюмировал он и, распрямившись, помассировал поясницу. – Пока неясно, сумеет ли тело использовать насыщение энергией.

– Он не выживет?

Я старалась говорить бесстрастно, – отец твердил, что целитель не имеет права проявлять сочувствие, поскольку жалость мешает концентрации, – но голос предательски дрогнул.

– Через несколько часов узнаем, – холодно ответил отец. Посмотрел на меня и немного смягчился. – Опоздай ты хоть на десять минут, не стал бы и пытаться. Удивительной силы духа фасм! С такими ранами он давно должен быть мёртв.

Я решила не рассказывать про апофиллит, который и спас жизнь существа, поскольку слышащий камни сразу бы отобрал минерал, а у меня на него другие планы, которые отец может и не одобрить.

Одхин редко экспериментировал… То есть, никогда. Мне и так повезло, что в приёмной целая какофония сильных камней – тонкую энергетику трудно расслышать при таком напоре «земных» кристаллов.

– Я к маме, – пятясь, буркнула и выскочила из приёмной.

Фасму не помочь, но могу насытить мамочку чистой звенящей энергией редкого минерала.