Стая

«Петух» извивался и бросал испуганные взгляды на Коту и Увароса. Он бы и на Ломлеса смотрел, но не мог развернуться в сильных руках.

– Что такое? – пропищал он осипшим от страха голосом. – Что вы хотите со мной сделать?

– То же, что ты хотел сделать с нашей сестричкой, проказник, – иронично сощурился Уварос. Мужчина смертельно побледнел и затих, изобразив обморок.

Ломлес покачал головой, пытаясь пристыдить разошедшегося брата.

– А я что? – обезоруживающе улыбнулся Уварос, убирая с лица прядь волос.

 – Ведь все равно отпускать нельзя, он видел нас. Да и раб, возможно, пожелает отомстить своему обидчику.

– И то верно, – пробурчал Ломлес, оглушив пленного рукоятью меча. «Петух» обмяк. Воин завернул бесчувственное тело в плащ и закинул «мешок» на плечо.

Они осторожно выбрались из-за палаток, выглядывая в толпе остальных братьев. Люди на площади словно обезумели. Народ разбегался, кто куда. Крики «Слуги Мороса!», стоны задавленных, нескончаемый визг дам, – благородных и не совсем.

Кота удивленно наблюдала за беснованием толпы, сама прижавшись к стене. Тут как всегда, как из-под земли, вырос бесстрастный Авес.

– Он у нас, все уже двигаются к воротам.

– Удачно посеяли панику, – одобрительно кивнул Ломлес. – Слуги Мороса – беспроигрышный вариант.

– Ага, человеческие суеверия нам на руку – кивнул Авес и нахмурился. – Нужно поторопиться!

– Да, стража не дремлет, – согласился Уварос. – Скоро всех успокоят.

– Не это, – отмахнулся Авес.

 – Прошел слух, что харц вернулся с охоты.

– Как бы охота не продолжилась в его замке, – проворчал Ломлес, беспокойно поглядывая на Коту: – Накинь капюшон, детка. И быстро следуй за нами.

Детка! Ну, вот, как соблазнять всяких франтов – так взрослая, а в остальное время – дитя. Кота угрюмо последовала за Ломлесом, размышляя о несправедливости жизни. Но, потеряв из виду спину брата, вздрогнула и огляделась. Крики стихли. На площади царила почти мертвая тишина. Привыкнув к свободному перемещению, она не сразу сообразила, что широкая дорога – это не просто испуганные магом горожане, а расступившиеся перед харцем подданные.

Ржание, резкий удар. Кота, схватившись за ушибленную ногу, застонала и глянула наверх. Она только что чуть не попала под копыта могучего жеребца. В самый последний момент светловолосый мужчина с циничным взглядом серых глаз натянул вожжи. Конь поднялся на дыбы, больно стукнув Коту подковой по колену.